EnglishРусский

РЕАЛИЗАЦИЯ КОНЦЕПТА ПУТИ-ДОРОГИ В СОВРЕМЕННОЙ ЭТНИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ ЗАПАДНОЙ СИБИРИ

И. М. Куликова  Кандидат филологических наук, доцент

Сургутский государственный университет, Сургут, Россия

 

Эстетическая концептуализация мира в литературно-художественном творчестве этнических писателей Западной Сибири в значительной степени связана с категорией движения, поскольку не только этот регион, но и весь Север – российский, европейский, американский – осваивался в процессе движения. Рассмотрение движения в отношении к пространству напрямую сопряжено с концептами дороги и пути, которые несут важную смысловую и структурообразующую нагрузку в этих текстах. Вследствие близости семантических полей концепты дороги и пути часто не просто пересекаются, но нередко и накладываются друг на друга. На эту взаимосвязь указывал Ю. М. Лотман: «Дорога» – некоторый тип художественного пространства, «путь» – движение литературного персонажа в этом пространстве. «Путь» есть реализация (полная или неполная) или не-реализация «дороги» [2]. Современные исследователи все чаще обращаются к единой смысловой структуре концепта: «Путь-дорога выступает прежде всего как специально организованная («проложенная») территория, которая обеспечивает субъекту (и/или объекту) возможность движения (перемещения)» [3, с. 442]. Близость мировосприятия малых этносов к мифофольклорному, опора на архетипы и мифологемы способствует не только сближению функций концептов, но и обусловливает их взаимосвязь с категорий времени: «…понятия Путь и Дорога…обладают семантическим свойством пространственно-временного синкретизма» [6, с. 29]. Приметы реального пути-дороги в этнической прозе совмещаются с константными ориентирами мифологического пространства, что создает многомерность изображаемого в его временных и вневременных координатах.

Реализация концепта пути-дороги в литературе народов Западной Сибири – одна их основных парадигм в моделировании художественного пространства. Категории пути и дороги расценивается здесь как норма жизни целого народа и индивида. Поскольку концепт пути-дороги часто связан с мотивами путешествия, бродяжничества, скитаний, потому сюжет произведения и его событийное наполнение определяются маршрутом героев. Так, роман хантыйского прозаика Е. Айпина «Ханты, или Звезда Утренней Зари» построен как поездка старого охотника Нимьяна в далекий поселок, чтобы навестить сыновей, и его обратное возвращение домой. Три дня пути вмещают воспоминания героя о своем жизненном пути, сталкивают с современными проблемами, с любовью, связывают поколения одного рода, в итоге превращаясь в описание судьбы целого народа. Содержащееся в базовом слое концепта «дорога» указание на горизонтальную полосу поверхности, используемой для передвижения, у Е. Айпина дополнено мифологическими представлениями о пространственной вертикали, соединяющей Средний, Верхний и Низший миры [4, с. 64]. Дорога как страдание, испытание, преодоление трудностей осмыслена Е. Айпиным в романе «Божья Матерь в кровавых снегах», в основе которого лежит описание сложного жизненного пути героини, соотносимого с исторической судьбой её народа. И в финале перед читателем предстает ползущая с покалеченными ногами женщина, «вперед, только вперед». Сходная структура отмечена в этнической прозе Севера Америки и Европы. В романе американского писателя А. Хейли «Корни» переселение в Америку африканской семьи осмыслено как исторический путь этноса. С концептом пути-дороги здесь связаны не только скитания по пространствам земли и воды, но прежде всего поиски судьбы, счастья, лучшей доли. Растянувшаяся на долгие годы история судебного дела крестьянина Йоуна Хреггвидссона, его многолетние скитания на чужбине и возвращение домой образуют основную сюжетную нить трилогии Х. Лакснесса «Исландский колокол». Мотив движения по дорогам является структурообразующей основой книги мансийского писателя Ю. Шесталова «Синий ветер каслания». По ходу этого движения – длинной и трудной дороги-кочевья оленеводов – в повести дается описание быта народа манси с его промыслами и праздниками. В конкретном реальном историческом времени путешествие героя превращается в своеобразную «виртуальную экскурсию» по природному краю с его первозданным пейзажем, уходящими в прошлое традициями, исчезающими из обихода материальными вещами и словами. В мифопоэтическом пространстве – это путешествие в сказочную страну детства. Показательно, что на венгерском языке произведение вышло под названием «Таким было детство нашего народа». Подобное «перемещение» в чудесное пространство детства, опоэтизированное мифом, осуществлено и в его повести «Когда качало меня солнце». Воспоминания стали основой книги Е. Айпина «У гаснущего очага», многие новеллы которой связаны с описанием детства героя, проходящего в атмосфере легенд и сказок, с помощью которых осуществляется «диффузия» временных пластов. Концепт детства в его связи с концептом движения присутствует в этнических литературах Америки, символизируя и путь взросления героя, и вместе с тем дорогу, движение этноса к зрелости, изменению или возрождению. Это характерно для таких произведений, как «Благослови меня, Ультима» Р. Анайо, «Воительница: Воспоминание о детстве среди призраков» М. Х. Кингстон, «И не разверзлась земля» Т. Риверы. Так, в новелле «Под домом» в романе Т. Риверы герой-ребенок перебирает в памяти виденные им картины жизни своего народа (чиканос), а вместе с ним и автор осмысливает путь этноса, возрождения его самосознания. А. Ващенко утверждает, что «символика детского начала как родового в судьбе народа распространена в этнических литературах вообще» [1, с. 29], поскольку связана не столько пониманием детства как первоосновы формирования личности и этноса, сколько стремлением малых народов к определению своей идентичности.

Желание обозначить истоки своего этноса обусловило введение в тексты произведений концепта дома как центра устойчивости, закрепления человека в пространстве. В аспекте реализации концепта пути-дороги образ дома связывается с мотивом возвращения, который нередко определяет развитие сюжета. Внешним толчком служит либо личная потребность героя, либо внешнее событие: чаще – письмо о смерти (болезни) матери (отца). Так построены, например, повести ненецкой писательницы А. Неркаги «Анико из рода Ного» и Ю. Шесталова «Когда качало меня солнце», «Синий ветер каслания». В город детства едет герой пьесы американского автора Ф. Чина «Китайса из курятника». Герои этнических писателей всегда находится в пути – реальном или вымышленном по дороге «в память, в прошлое», в воспоминания о «Своем» Доме, отце, матери. Однако Дом не всегда способен зафиксировать окончание пути героя. Героиня А. Неркаги дважды уходит из стойбища: первый раз – уезжает на учебу, затем возвращается (письмо о смерти матери) и снова уезжает (скорее всего, навсегда). Своими воспоминаниями о детстве она хочет «оправдаться перед мамой и отцом». Но Анико пока не понимает, что от нее зависит судьба ее народа. Автор-повествователь в «Рассказах старого ханты» А. Сенгепова едет на праздник в стойбище («путешествие» в 6 дней и 5 ночей), где прошло детство, осознавая свою ответственность за сохранение истории, запечатленной в легендах и песнях ханты. К пониманию важности своей культуры приходит герой повести Ю. Шесталова «Тайна Сорни-най»: молодой промысловик Сергей ищет в тайге реликвию манси – Золотую Бабу. Жизнь лирического героя мансийского поэта А. Тарханова делится на две части: в городе с его особым духом и образом жизни и постоянные поездки в родные места, чтобы набраться душевных сил и энергии. В американской прозе мотив возвращения к Дому разработан в романе индейского писателя Н. Скотта Момадея «Дом, из рассвета сотворенный». Его герой – Авель – совершает два «витка» возвращения: дважды он уходит из привычного быта в мир цивилизованный и дважды возвращается. Тема Дома получит осмысление и в книге Момадея «Путь к Горе Дождей», соотносимой по своему идейно-эстетическому содержанию с произведением Е. Айпина «У гаснущего очага». Образ Дома как конечной точки пути героев дан в «Хантах» Е. Айпина, в книгах Момадея, в повестях Ю. Шесталова. Возвращается домой в итоге жизненных скитаний герой исландского писателя Х. Лакснесса. Откровенно символическое звучание приобретает образ Пристани-начала в книге Е. Айпина «У гаснущего очага». Он высвечивает авторскую мысль, что у человека должно быть место, куда можно вернуться («Пристань»). Подобный прием использован в пьесе Ф. Чина «Китайса из курятника», где до символа вырастают образы Железной дороги и «Железного Преследователя Лун» – Поезда, увозящего героев-мигрантов на родину к дому-мечте, дому-пристанищу (пусть и воображаемому).

Если признать верным утверждение, что «русские – это движущийся этнос с самосознанием оседлого» [8, с. 38], то, видимо, народы Севера можно охарактеризовать как оседлые этносы с самосознанием движущегося. В душе героя романа Р. Анайи «Благослови меня, Ультима» – подростка Антонио – соединены два начала. Одно идет от оседлого земледельческого рода его матери. Но доминирует второе – стихия вечных странствий, страсть к покорению пространств, идущая от конкистадоров и бродячих вакеро. Романтика пути сопровождает детство героя повести Ю. Шесталова «Когда качало меня солнце»: «А хорей все пляшет, пляшет! А собаки…рядом с нартой летят, летят…Кедры пинают, пинают нарты…В снежном вихре кружусь, кружусь…»; «Стучали копыта. Вихрился снег. В белой мгле плясали рога. Свистел ветер…Летели олени. Бешеные олени куда-то меня мчали…» [7, с. 175]. Подобная интерпретация концепта дороги – как «фантома, держащего нас в плену часто бессмысленного движения, не дающего перейти к разумной стабильности жизни» [6, с. 30] – больше характерна для этнических писателей России. В.Н. Топоров отмечал, что в мифопоэтических тестах нередко «во многих случаях ценность пути состоит … в нем самом. Целью является не завершение пути, а сам путь…» [5, с. 229, 230]. Путешествие в опоэтизированном мифологическом пространстве и времени как бы нейтрализует у Ю. Шесталова реальный мир, он почти исчезает, уходит из пространственно-временной определенности и конечности. Логическое завершение мотив движения в мифологическом пространстве находит в романе Ю. Шесталова «Откровение Крылатого Пастора», построенном как шаманское камлание. Две ипостаси одного существа (Крылатого и Ногастого Пастора) путешествуют одновременно в горизонтальном и вертикальном направлениях. Эти пути-дороги (по небу и по земле) осуществляются в полном соответствии с шаманскими традициями. Итоговой целью такого пути является поиск «изначального порядка вещей», объединяющего всех людей и защищающего жизнь как таковую.

Поскольку внешняя совокупность событий в архаическом сознании перекрывается строго упорядоченной цепью явлений, изначально определяемых законами Вселенной, потому в этнических литературах движение по пути-дороге имеет преимущественно не линейный, а циклический характер. Эта особенность наиболее последовательно проявлена в образе круга, во многом определяющего структуру произведений. Циклическое время народного мифологического сознания лежит в основе «круговой» композиции романа Л. Силко «Церемония». Герои эпопеи американского прозаика Х. Сторма «Семь стрел» стремятся осознать в себе движение, соотносимое с «путем Святого Круга, нашей Земли». В романе Момадэя «Дом…» – это обрядовый бег индейцев, происходящий на рассвете («малый круг»), чтобы встретить солнце. Смысл этого – в поддержании миропорядка, основанного на движении всего существующего, ибо каждый день повторяет в своем движении цикл, пройденный миром былого [1, с. 23]. Поездка героя в «Хантах» Е. Айпина – в символическом осмыслении – тот же «ритуальный бег», что и у Момадэя: последние три дня жизни героя завершают его жизненный цикл героя хантыйского прозаика. Неслучайно и введение в тексты писателей образов-символов, отождествляемых с эпохой Первотворения и возрождением народа – Рассвета у Момадея и Звезды Утренней Зари у Е. Айпина. В координатах реального пространства-времени движение по кругу – это возвращение героев к началу, к исходной точке своего пути.

Подводя итог общим наблюдениям, связанным с функционированием концепта пути-дороги в художественном тексте этнических писателей Западной Сибири, отметим, что реализация концепта у них опирается на фольклорно-мифологические представления, которые органично включаются авторами в рамки конкретно-исторических и природных параметров, что позволяет отразить основные установки сознания и ментальной картины мира северных этносов.

 

Библиографический список


1. Ващенко А. В.. Америка в споре с Америкой (этнические литературы США). – М. : Знание, 1988. – 64 с.

2. Лотман Ю. М. Проблема художественного пространства в прозе Гоголя // Избранные статьи. URL: http://philologos.narod.ru/lotman/gogolspace.htm (дата обращения 9.02.16).

3. Невская Л. Г., Николаева Т. М., Седакова И. А., Цивьян Т. В. Концепт пути в фольклорной модели мира (от Балтии до Балкан) // Славянское языкознание : XII междунар. съезд славистов. – Доклады российской делегации. – М. : Наука, 1998. – С. 442–459.

4. Роговер Е. С., Нестерова С. Н. Творчество Еремея Айпина. Ханты-Мансийск : Полиграфист, 2007. – 140 с.

5. Топоров В. Н. Пространство и текст // Текст: семантика и структура. – М. : Наука, 1983. – С. 227–284.

6. Черепанова О. А. Путь и дорога в русской ментальности и древних текстах // Материалы XXVIII межвузовской научно-методической конференции. – СПб, 1999. Вып.7. – С. 29–34.

7. Шесталов Ю. Когда качало меня солнце. – М. : Современник, 1972. – 356 с.

8. Щепанская Т. Б. Культура дороги в русской мифоритуальной традиции XIX–XX вв. – М. : Индрик, 2003. – 528 с.

Комментарии:

Ваш ник:
Ваш email:
Текст комментария: