Каталог статей из сборников научных конференций и научных журналов- Пакт «Хора – Лаваля» (1935 г.): дипломатическая катастрофа или попытка сохранения мира в Европе?

В. А. Крылов, соискатель, e-mail: krylovvladimir12@gmail.com,

Институт Истории и Международных отношений,

Саратовский государственный университет имени Н. Г. Черышевского,

г. Саратов, Россия

Кризис 1935 года, вызванный нападением Италии на Эфиопию и завершившийся пактом Хора-Лаваля, стал закономерным проявлением кризиса Версальской системы. Его истоки лежали в экспансионизме итальянского фашизма и противоречивой реакции Великобритании, разрывавшейся между принципами коллективной безопасности и национальными интересами.

Для Муссолини война была высшим выражением политики, инструментом сплочения нации и доказательством превосходства фашизма. Захват Эфиопии должен был стать актом создания «Второй Римской империи», подтверждающим статус Италии как великой державы. Как отмечал историк Денис Мак Смит, «Муссолини мечтал о новой Римской империи, и Абиссиния была самой очевидной территорией для завоевания» [1, c. 45]. Помимо идеологии, важным мотивом было стремление смыть национальное унижение после поражения при Адуе (1896 г.), для которого захват Эфиопии виделся историческим реваншем. Прагматичные цели включали создание единой империи в Восточной Африке для укрепления позиций в Красном море и демонстрации превосходства над набирающей силу Германией.

Позиция Великобритании была парализована внутренними противоречиями. С одной стороны, общество требовало поддержки Лиги Наций, что вынуждало правительство к решительным заявлениям. С другой, ключевым приоритетом был европейский баланс сил, а «Стрессский фронт» с Италией рассматривался как барьер против Гитлера. Центральной дилеммой стал выбор между сдерживанием Италии в Африке и сдерживанием Германии в Европе. Как отмечает историк Зара Стейнер, британские лидеры были готовы заплатить высокую цену Муссолини, чтобы удержать его в антигерманском лагере [3, c. 78]. Кроме того, британские военные советники единодушно предупреждали правительство о неподготовленности страны к крупномасштабному конфликту, указывая на уязвимость флота перед атаками итальянской авиации в Средиземном море [4, c. 203]. Таким образом, именно прагматичный страх перед войной и желание сохранить «Стрессский фронт» привели в декабре 1935 года к роковой попытке найти дипломатический обходной путь – пакту Хора-Лаваля, призванному принести Эфиопию в жертву ради призрачного сохранения мира в Европе.

Мотивы Хора и Лаваля отражали ключевую дилемму Запада: противоречие между риторикой коллективной безопасности и национальными интересами. К декабрю 1935 года провал санкций Лиги Наций стал очевиден. Хор, дипломат старой школы, видел в пакте способ «цивилизованно» разрешить кризис ценой Эфиопии, сохранив при этом Лигу как институт [5, p. 234]. План предусматривал замену коллективной безопасности на старую дипломатию сфер влияния. Главной же целью Хора и кабинета Болдуина было удержать Муссолини от союза с Гитлером. «Стрессский фронт» против Германии был абсолютным приоритетом, а Эфиопия – разменной монетой. Хор надеялся, что удовлетворив колониальные аппетиты Италии в Африке, ему удастся «купить» её лояльность в Европе [6, p. 89]. На позицию Хора также давило внутриполитическое напряжение. Общественность, шокированная жестокостью войны, и консервативные круги, опасавшиеся эскалации, требовали решения. Хор искал прагматичный выход, чтобы снять это давление и избежать большой войны, руководствуясь прежде всего политической целесообразностью, а не моралью.

Пьер Лаваль действовал с ещё большим цинизмом, руководствуясь узкими интересами Франции. Главным для него был страх перед германской угрозой, а Муссолини виделся ключевым союзником. Эфиопия не имела для Лаваля никакого значения, и он был готов принести её в жертву без колебаний ради сохранения военного союза с Италией [7, p. 152]. Пьер Лаваль относился к Лиге Наций с открытым пренебрежением, видя в ней помеху традиционной дипломатии. Пакт стал для него способом обойти Лигу, похоронить коллективную безопасность и закрыть «эфиопский вопрос». Его стремление к «миру любой ценой» означало мир с Италией ценой суверенитета Эфиопии [8, p. 67].

Переговоры в Париже проходили в спешке и секретности. Исходной предпосылкой для Хора и Лаваля была необходимость принести Эфиопию в жертву. Их задача сводилась к созданию схемы, которая выглядела бы как «урегулирование», но фактически удовлетворяла требованиям Муссолини.

Содержание плана было циничным: Италия получала суверенитет над территориями Тигре и Данакиль, а также экономическую монополию и зону колонизации на юге Эфиопии, что лишало страну независимости. При этом эфиопскому императору предлагалось «добровольно» согласиться на эти унизительные условия. На переговорах доминировал Лаваль, тогда как Хор занял пассивную позицию. Этот процесс показал, как страх перед Германией и прагматизм без морали привели к решению, которое не сохранило мир, а дестабилизировало международную систему. Когда содержание пакта стало достоянием общественности, это вызвало скандал, особенно в Великобритании, где он привел к политическому кризису и краху карьеры Хора.

Суть урегулирования представляла собой циничную капитуляцию перед агрессором. Эфиопия должна была уступить Италии около двух третей территории, включая Тигре и часть Огадена [9, p. 178]. План также предусматривал создание на юге страны «зоны экономической экспансии и колонизации» под итальянским контролем, что фактически означало аннексию.

В обмен предлагался лишь узкий коридор к морю через Зейлу, не компенсировавший потери суверенитета. Этот диктат, сформулированный в Париже и Лондоне, превзошёл даже первоначальные требования Муссолини. Провал пакта в британском обществе был тотальным, обнажив разрыв между реальной политикой Форин Оффис и общественными настроениями.

Пакт был воспринят как моральное предательство. Лейбористская оппозиция во главе с Эттли осудила его как «позорную капитуляцию» [10, p. 112]. Пресса единодушно критиковала сделку: The Times признавала «шок», «Manchester Guardian» говорила о «дележе добычи» [11, p. 45].

Соглашение нанесло сокрушительный удар по авторитету Лиги Наций. Великобритания и Франция, основатели организации, сами предложили схему, обходившую механизмы коллективной безопасности и вознаграждавшую агрессора. Этот шаг дискредитировал саму идею коллективной безопасности и дал зеленый свет другим диктаторам, особенно Гитлеру, сделавшему выводы о нерешимости Запада.

Провал пакта стал следствием грубых просчетов Хора, недооценившего силу общественного мнения. Даже внутри Консервативной партии пакт рассматривали как стратегическую ошибку [12, p. 201]. После скандала в прессе и парламентских дебатов, где Эттли назвал пакт «предательством Устава Лиги Наций» [13, p. 215], Хор был вынужден уйти в отставку 18 декабря 1935 года. Его отставка символизировала провал политики умиротворения.

Крах пакта имел катастрофические последствия: отставка Хора, окончательная дискредитация Лиги Наций и сближение Италии с Германией. Назначение Антони Идена новым министром иностранных дел стало попыткой вернуться к принципам коллективной безопасности.

Провал пакта нанес смертельный удар по авторитету Лиги Наций. Великобритания и Франция, ключевые члены Совета, сами предложили схему, потворствовавшую агрессии. Это показало малым странам бессмысленность reliance на коллективную безопасность. Неспособность Лиги защитить Эфиопию стала наглядным уроком для Гитлера.

Наиболее значительным стратегическим последствием стало сближение Италии и Германии. Вместо сохранения Муссолини в лагере западных демократий, провал пакта убедил его в слабости Великобритании и Франции. Уже в 1936 году Муссолини перестал препятствовать германской экспансии в Австрии, а в октябре была создана «ось» Рим-Берлин. Таким образом, провал пакта стал катализатором союза диктаторов.

Стратегический расчет Лондона и Парижа оказался колоссальной ошибкой: они потеряли Италию как потенциального союзника, не сохранив при этом ни морального авторитета, ни принципов коллективной безопасности. Дипломатическая катастрофа декабря 1935 года окончательно разрушила хрупкую европейскую стабильность и открыла дорогу для создания агрессивного фашистского блока, бросившего вызов существующему мировому порядку.

Пакт Хора-Лаваля декабря 1935 года стал поворотным пунктом, ознаменовавшим крах системы коллективной безопасности Лиги Наций. Этот эпизод выявил глубинный кризис международных отношений, обнажив роковую дилемму между принципом и прагматизмом.

Оценка пакта неоднозначна – в его основе лежала определенная логика. Хор и Лаваль действовали как прагматики, стремясь сохранить хрупкий европейский баланс сил. Их расчет, что нацистская Германия – экзистенциальная угроза, а Италия – потенциальный союзник, имел основания. Они искренне полагали, что пожертвовав далекой африканской страной, сохранят "Стрессский фронт" против Гитлера и стабильность в Европе [16, p. 301]. В этом смысле пакт можно интерпретировать как отчаянную, циничную, но все же попытку сохранить мир на континенте, пожертвовав для этого колониальной периферией.

Пакт Хора-Лаваля, при всей его кажущейся прагматичности, оказался дипломатической катастрофой глобального масштаба. Он наглядно продемонстрировал фундаментальное противоречие между политикой тайных соглашений и принципами коллективной безопасности.

Лига Наций могла функционировать только при условии соблюдения ее Устава ведущими членами. Однако Великобритания и Франция, предложив вознаградить агрессора, не просто нарушили Устав – они показали, что рассматривают Лигу как инструмент силовой политики, который можно отбросить в угоду сиюминутным интересам. Это был акт не просто лицемерия, а подрыв самих основ версальской системы международных отношений.

Как точно отметил историк Ф. С. Нортидж, «с пактом Хора-Лаваля последние остатки доверия к Лиге как к эффективной организации коллективной безопасности были уничтожены». Этот шаг окончательно дискредитировал саму идею коллективного противодействия агрессии [17, p. 158]. Пакт оказался колоссальным стратегическим просчетом. Вместо удержания Муссолини в лагере союзников, он оттолкнул его, продемонстрировав слабость демократий. Униженный международным осуждением и одновременно убежденный в бессилии Запада, Дуче обратился к Гитлеру, который извлек из кризиса однозначный урок о нерешительности своих противников.

Прямым следствием пакта стало не укрепление «Стрессского фронта», а создание оси Рим-Берлин, кардинально изменившее баланс сил в Европе в пользу диктатур. Эта дипломатическая неудача не просто не достигла поставленных целей – она привела к прямо противоположному результату, ускорив формирование враждебного западным демократиям блока.

Таким образом, пакт Хора–Лаваля стоит в истории как суровый урок о цене морального компромисса в международных отношениях. Он доказал, что попытка сохранить мир, предав принципы и потакая агрессии, не только аморальна, но и в высшей степени недальновидна. Это была не просто неудачная дипломатическая сделка; это был момент истины, когда система коллективной безопасности, лишенная воли и морального стержня своих создателей, рухнула, не выдержав первого же серьезного испытания. Провал пакта ознаменовал конец эры иллюзий о том, что право может сдерживать силу без готовности применить силу в его защиту. Он стал прологом к Мюнхенскому сговору 1938 года и прямым предвестником Второй мировой войны, наглядно показав, что умиротворение агрессора ведет не к миру, а к еще более масштабной и разрушительной войне.

Библиографический список

1.    Mack Smith, D. Mussolini's Roman Empire. N.Y.: Viking Press, 1976.

2.    Steiner, Z. The Lights that Failed: European International History, 1919–1933. Oxford: Oxford University Press, 2005.

3.    Gibbs, N. H. Grand Strategy. Vol. I: Rearmament Policy. L.: HMSO, 1976.

5.    Waley, D.P. British Public Opinion and the Abyssinian War, 1935–6. L.: Maurice Temple Smith, 1975.

6.    Parker, R.A.C. Great Britain, France and the Ethiopian Crisis 1935–1936. The English Historical Review, Vol. 89, No. 351 (Apr., 1974), pp. 293–332.

7.    Warner, G. Pierre Laval and the Eclipse of France. L.: Eyre & Spottiswoode, 1968.

8.    Thomson, D. Two Frenchmen: Pierre Laval and Charles de Gaulle. L.: The Cresset Press, 1951.

9.    Barker, A.J. The Civilizing Mission: The Italo-Ethiopian War 1935–6. N.Y.: Dial Press, 1968.

10.Carlton, D. Anthony Eden: A Biography. L.: Allen Lane, 1981.

11.Middlemas, K., Barnes, J. Baldwin: A Biography. L.: Weidenfeld and Nicolson, 1969.

12.Peters, A.R. Anthony Eden at the Foreign Office 1931–1938. N.Y.: St. Martin's Press, 1986.

13.Carlton, D. Anthony Eden: A Biography. L.: Allen Lane, 1981.

14.Northedge, F.S. The League of Nations: Its Life and Times, 1920–1946.  N.Y.: Holmes & Meier, 1986.

15.Strang, G.B. On the Fiery March: Mussolini Prepares for War. Westport, CT: Praeger, 2003.

16.Parker, R.A.C. Great Britain, France and the Ethiopian Crisis 1935–1936.  The English Historical Review, Vol. 89, No. 351 (Apr., 1974), pp. 293–332.

17.Northedge, F.S. The League of Nations: Its Life and Times, 1920–1946.  N.Y.: Holmes & Meier, 1986.