Каталог статей из сборников научных конференций и научных журналов- Свод законов 1832 года и Уложение 1845 года в контексте систематизации уголовного права России

И. В. Упоров, доктор исторических наук, кандидат юридических наук, профессор,

ORCID 0000-0002-0906-5228, e-mail: uporov@list.ru,

Российская академия естествознания,

г. Краснодар, Россия

В 1832 г. во многом усилиями выдающегося российского государственного деятеля М. М. Сперанского был издан 15-томный Свод законов Российской империи, при составлении кото­рого исключались недействующие нормы, устранялись противоречия, проводилась редакционная обработка текста; материал располагался уже не по хронологическому, как в Полном собрании законов, а по отраслевому принципу, причем не всегда выдержанному. Это касалось едва ли не всех сфер общественно-политической и социально-экономической жизни тогдашнего российского общества, в том числе и уголовно-правовых отношений, а их рамках – института уголовного наказания. И в отличие от ранее издаваемых правовых актов, здесь уже ощущалось влияние нарождающейся российской уголовно-правовой науки, в том числе уголовно-правовых взглядов А. Н. Радищева, Н. С. Мордвинова, А. П. Куницына, О. Горегляда, Г. И. Солнцева, Н. И. Тургенева и др., которые в своих работах затрагивали различные характеристики уголовного наказания как реакции государства на совершение общественно-опасных деяний.

Вероятно, сказалась и позиция самого Сперанского, который признавал уголовными наказаниями только те, «кои удручают или умаляют бытие или состояние лица». Уголовные наказания, считал М. М. Сперанский, должны быть разделены на три вида – соответственно «жизни физической, политической и гражданской». Он полагал, что главной целью наказания является общее предупреждение. Вместе с тем М. М. Сперанский считал, что наказание, как последствие вменения, является «возбуждающим средством», воздействующим на разум человека и заставляющим его (разум) правильно воздействовать на волю. Считая наказание побудительной силой для исполнения законов, он придавал особое значение правильно построенной системе наказаний. Сложность построения такой системы Сперанский видел в том, что наказания должны правильно сочетаться не только с преступлениями, но они должны быть соразмерны со степенью народного образования, нравственностью и свойствами, а также со многими местными обстоятельствами. При этом полагал необходимым выделять три «меры»: «мера важности нарушенного права», «мера причиненного вреда», «мера опасности союзам общежития» [1, с. 159–164].

В пятнадцатом томе Свода законов Российской империи содержался Свод законов уголовных, где в Книге первой были собраны собственно уголовно-правовые нормы, которые, ранее изданные и действовавшие, были сведены (отсюда слово «свод») в один закон после соответствующей систематизации [2, с. 85]. Здесь были впервые вы­делены общая и особенная части уголовного права, даны понятия преступления, форм вины, видов соучастия и других институтов (Книга вторая была посвящена уголовно-процессуальным нормам). При разработке Свода законов его составители, судя по содержанию этого акта, очевидно, внимательно изучили уголовно-правовые нормы предшествовавших российских законов, в том числе и прежде всего Соборного уложения 1649 г., Артикула воинского 1715 г. и др., ссылки на которые даются в Своде законов, использовались также материалы, связанные с подготовкой неосуществленного проекта Уголовного уложении 1813 г. [3]. Однако данные уголовно-правовые нормы, собранные в единую совокупность, еще не получили достаточно четкой кодификации. Это было сделано на следующем этапе развития уголовного права Российской империи, а именно – с принятием Уложения о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. [4] Здесь влияние на содержание рассматриваемого правового акта оказали также германское и французское уголовное законодательство. Структурно Уложение не касалось воинских преступлений и соответственно наказаний за их совершение – для военнослужащих действовал изданный в 1839 г. Военно-уголовный закон. Кроме этого, Уложение не действовало по делам, подлежащим законам церковным.

Подготовка Уложения началась сразу после издания Свода законов Российской империи. Сначала эта работа сосредоточивалась в основном в министерстве юстиции, однако с 1839 г. была сконцентрирована во Втором отделении Собственной его императорского величества канцелярии, которое ведало законопроектными работами под руководством Д. Н. Блудова [5. с. 11]. В 1844 г. был составлен проект Уложения о наказаниях уголовных и исправительных, который вместе с пояснительной запиской был опубликован для ознакомления и обсуждения. Проект уложения был рассмотрен в Государственном совете, одобрен им, после чего импе­ратор утвердил этот документ 15 августа 1845 года (в силу он вступил с мая следующего года). В 1857 г. Уложение было внесено в тот же пятнадцатый Свода законов Российской империи с некоторыми изменениями. Позднейшие изменения уголовных законов вносились в Продолжениях к Своду.

При этом само название этого обширного уголовного закона (2224 статьи) данного закона говорит о том, что в нем внимание было сосредоточено на вопросах наказания. Провозглашая тезис о соразмерности наказаний и преступлений, законодатель тем не менее не счел возможным отказаться от идеи устрашения. В частности, сибирской губернской администрации предлагалось представить соображения «к восстановлению того спасительного... страха, который должно внушать одно имя ссылки в Сибирь» [6, л. 32об]. Тезис о необходимости устрашения, таким образом, использовался всеми инстанциями, рассматривающими проект. В целом Уложение о наказаниях уголовных и исправительных имело 12 разделов, распадающихся на главы, некоторые главы – на отделения, отделения – на отделы. Группировка составов преступлений была осуществлена более чем по 150 направлениям. Большинство статей были сформулированы в большой степени казуально, громоздко и достаточно сложным слогом, что было характерно для юридических документов тог времени.

Первый раздел Уложения представлял собой общую часть уголовного кодекса. Она устанавливала виды наказаний уголовных и исправительных (глава вторая первого раздела), из которых наиболее тяжкими были: лишение всех прав состояния и смертная казнь; лишение всех прав состояния и ссылка на каторгу; лишение всех прав состояния и ссылка на поселение в Сибирь; лишение всех прав состояния и ссылка на поселение на Кавказ. Уложение сохранило телесные наказания (были отменены лишь кнут и рвание ноздрей). При обсуждении проекта Уложения комиссия предлагала ввести наказание паррутенами (толстыми связками лоз). Это решение вызвало волну возражений членов Госсовета. Так, П. П. Гагарин предупреждал, что одна перемена наименования наказания «произведет вредное впечатление в общем понятии и народе» [6, л. 4]. Он и другие члены Госсовета отдавали предпочтение плетям. Не преминул выступить против отмены кнута В. Н. Панин. Он аргументировал свое мнение тем, что при наблюдающемся росте тяжких преступлений нецелесообразно отменять кнут, который является основным средством устрашения. Причем и наказание паррутенами Панин оспаривал по причине их мягкости. Однако до прений в общем собрании Госсовета дело не дошло – император в записке от 3 мая 1845 г. предписал в рассуждения не входить, заменить кнут на плети, разработать новые обряды этого наказания [6, л. 327].

      В общей части Уложения о наказаниях уголовных и исправительных большое внимание уделено различным аспектам института уголовного наказания (главы 2–4). Предусматриваются наказания уголовные и исправительные: уголовные наказания: 1) смертная казнь; 2) ссылка в каторжные работы; 3) ссылка на поселение в Сибирь и на Кавказ; исправительные наказания: 1) ссылка на житье в отдаленнейшие или менее отдаленные места Сибири; 2) отдача в исправительные арестантские роты гражданского ведомства; 3)заключение в рабочем доме; 4) заключение в крепости; 5) заключение в смирительном доме; 6) заключение в тюрьме; 7) кратковременный арест; 8) выговор в присутствии суда; 9) замечания и внушения от мест судебных или правительственных; 10) денежная пеня [4].        Как видно, перечень наказаний достаточно широкий. Большинство из них сопровождалось лишением либо всех прав состояния (здесь состояние понимается не как собственность, а как правовое положение человека, и при осуждении к наказаниям уголовным он терял среди прочих правомочия как собственника, которые переходили к наследникам) либо отдельных прав. Следует отметить, что Уложение достаточно подробно и конкретно указывало перечень прав, которых осужденный лишался или в которых ограничивался. Так, осужденные к отдаче в исправительные арестантские роты гражданского ведомства лишались всех почетных титулов, дворянства, чинов и всяких знаков отличия (если, разумеется, таковые были.

Срок ссылки в каторжные работы не мог быть менее четырех лет, что сопровождалось наказанием плетьми от 30 до 40 ударов; максимальный срок не ограничивался («без срока»), а число ударов плетьми при этом увеличивалось до 100. Всего было предусмотрено семь степеней наказания в виде ссылки в каторжную работу, которые, помимо указанных крите­риев, различались по характеру работ: в рудниках, в крепостях и на заводах. На каторжных ставились также клейма. Ряд норм, касающихся осужденных к ссылке в каторжные работы были взяты из Устава о ссыльных (был принят опять же под руководством М. М. Сперанского в 1822 г.). Следует заметить, что перед отправкой в ссылку осужденные к этому виду наказания подвергались телесным наказаниям (до 1863 г.), и фактически они наказывались дважды.

Помимо рассмотренных выше основных видов уголовных наказаний, осужденные могли подвергаться некоторым дополнительным наказаниям (взысканиям), среди которых: церковное покаяние, определяемое по распоряжению «духовного начальства» осужденного; отдача под надзор полиции по отбытии наказания; конфискация имущества; высылка за границу (если осужденный иностранец); исключение из службы и др. Смотря по обстоятельствам дела, суд согласно Уложению о наказаниях уголовных и исправительных мог заменять наказание на более мягкое. Так, в некоторых случаях смертная казнь согласно ст. 73 Уложения «по высочайшему соизволению ... заменяется возведением осужденного на эшафот, положением его на плаху, или поставлением под виселицею на публичной площади; причем, если он принадлежал к дворянскому состоянию, над ним переламывается шпага. Сия казнь знаменует политическую смерть, и за оною следует всегда ссылка в каторжные работы без срока, или на определенное время» [4]. Такую процедуру испытал на себе, как известно, Ф. М. Достоевский [7]. Заключение в смирительном и рабочем доме, а также кратковременный арест могли быть заменено телесными наказаниями розгами (это касалось неизъятых от таковых).

В ст.98 Уложения указываются причины, исключающие виновность лица, совершившее деяние, предусмотренное в Особенной части этого закона. В их числе: «1) совершенная невинность того деяния, коего случайным и непридвидимым последствием было сделанное зло; 2) малолетство в таком возрасте, когда подсудимый не мог еще иметь понятия о свойстве деяния; 3) безумие, сумасшествие и припадки болезни, приводящие к умоисступлению или совершенное беспамятство; 4) ошибка случайная или вследствие обмана; 5) принуждение от превосходящей непреодолимой силы; 6) необходимость обороны». Согласно ст. 100 Уложения в любом случае не подвергаются наказанию дети, не достигшие семи лет: они «отдаются родителям, опекунам или родственникам для вразумления и наставления их впоследствии» [4]. Как видно, уголовный закон в отношении не­совершеннолетних был довольно гибок, и, очевидно, законодатель учитывал статистику преступности того времени [8].

Представляет интерес институт отягчающих и смягчающих вину обстоятельств. Так, согласно ст.135 Уложения «наказания виновного увеличиваются по мере того: 1) чем больше было умысла и обдуманности в действиях преступности; 2) чем выше были его состояние, звание и степень образованности; 3) чем более противозаконны и безнравственности были побуждения его к сему преступлению; 4) чем более он привлек лиц к участию в сем преступлении; 5) чем более он употребил усилий для устранения представлявшихся ему в том препятствий; 6) чем более им нарушено особых личных обязанностей в отношению к мету, в коем преступление учинено, и в отношении к лицам, против коих оно предпринято; 7) чем более было жестокости, гнусности или безнравственности в действиях, коими сие преступление было предуготовлено, приводимо в исполнение, или сопровождаемо; 8) чем важнее была опасность, которою сие преступление угрожало какому-либо частному лицу, или многим, или и всему обществу или государству; 9) чем важнее зло или вред, сим преступлением причиненные; 10) чем более виновный при следствии и суде оказывал неиск­ренности и упорства в запирательстве, особливо если он старался возбудить подозрение на невинных, или даже прямо клеветал на них» [4].

Указанные обстоятельства были настолько важны, что позволяли суду при их наличии назначать наказание даже более суровое, чем указа­но в санкциях (ст.136). В соответствии со ст.140 смягчающими обстоятельствами «признаются: «1) когда виновный добровольно и прежде, нежели на него пало подозрение, явился в суд или же к местному или другому начальству и вполне чистосердечно с раскаянием сознался в учиненном преступ­лении; 2) если он, хотя и после уже возбуждения на счет его подозрения, но вскоре, без упорства, по одному из первых на допросе убеждений или увещаний, учинил с раскаянием полное во всем признание; 3) если он без замедления, благовременно и также с полной откровенностью, указал всех участников его в преступлении; 4) если преступление учинено им по легкомыслию или же слабоумию, глупости и крайнему невежеству, которым воспользовались другие для вовлечения его в сие преступление; 5) если преступление учинено им вследствие сильного раздражения, произведенного обидами, оскорблениями или иными поступками лица, коему он сделал или покусился сделать; 6) если он был вовлечен в сие преступление убеждениями, приказаниями или дурным примером людей, имевших над ним по природе или по закону высшую сильную власть; 7) если он учинил сие преступление единственно по крайности и совершенному неимению никаких средств к пропитанию и работе;                                              8) если при прямом содеянии преступления он почувствовал раскаяние или сожаление к жертвам оного и по сему побуждению не совершил всего преднамеренного им зла, особливо же когда он удержал от того и своих сообщников; 9) если он по содеянии преступления старался по крайней мере отвратить хотя некоторые из вредных оного последствий и вознаградить причиненные оным зло или убыток» [4].

В целом лестница наказаний имела сословный характер, типичный для абсолютистской Российской империи середины XIX в. [9, с. 216]. Отмечается также чрезвычайная сложность системы наказаний, недостаточная определенность санкций, возможность замены одних наказаний другими, наличие во многих статьях особенной части отсылок к другим статьям для определения меры наказания [10, с. 175]. Наказания распределялись по разрядам, каждый разряд делился на несколько родов и каждый род - на несколько степеней с высшей и низшей мерой.

Указанные особенности безусловно усложняли правоприменительную практику. Очевидно, на этот счет были сигналы от правоприменителей, на это указывали и правоведы, и в последней редакции (1885 г.) Уложение о наказаниях уголовных и исправительных было уже капитально переработано. В частности, были исключены меры административного характера типа увольнения от должности – они были включены в самостоятельный Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями 1864 г. [11] Уже не было норм о телесных наказаниях, основанная часть которых была отменена в 1863 г., в этом же контексте была упразднена публичная процедура экзекуции и клеймения осуждённых к каторжным работам, исключены наказания в виде заключения в смирительный и рабочий дома как не оправдавшие себя в пенитенциарной практике. Были смягчены наказаний по многим составам преступлений, например, если ранее за недоносительство и невоспрепятствование преступлению очевидец подвергался наказанию в виде ареста на срок от 3 недель до 3 месяцев, то в редакции 1885 г. – в виде ареста на срок от 1 до 7 дней. Формулировки статей Уложения приобрели более лаконичный вид.

В целом же данное Уложение о наказаниях уголовных и исправительных по большинству позициям действовало вплоть до распада Империи в 1917 г, что свидетельствует об основательности (учитывая, что новый уголовный закон 1903 г. был введен в действие только в уголовно-политической его части). И вряд ли в будущем России появится уголовный закон, который, как Уложение о наказаниях уголовных и исправительных, будет действовать почти 70 лет.

Библиографический список

1.    Солодкин И. И. Некоторые вопросы уголовного права и законодательства в работах М. М. Сперанского // Правоведение. 1965. № 1. С. 159–164.

2.    Кандабарова Т. С. Уголовное наказание: история и современность // Вестник Санкт-Петербургского университета МВД России. 2021. № 4. С. 84–88.

3.    Андрусенко О. В. Систематизация уголовного законодательства Российской империи, первая половина XIX века : дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2000. 253 с.

4.    Уложение о наказаниях уголовных и исправительных от 15 авг. 1845 г. (с изм. 1866 г.). М. : Тип. Шюман и Глушкова, 1867. 623 с.

5.    Бондаренко Ю. В. Систематизация уголовного законодательства в Российской империи // Общество, право, государственность: ретроспектива и перспектива. 2023. № 35. С. 8–15.

6.    Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ). Ф. 1187. Оп. 1. Д. 1817. Л. 32 об.–37.

7.    Маскевич Е. Д., Тихомиров Б. Н. Петрашевцы после Семеновского плаца, комендант Набоков и император Николай I (Новые штрихи к биографии Михаила и Федора Достоевских) // Неизвестный Достоевский. 2020. № 2. С. 38–68.

8.    Упоров И. В. Мировой экономический кризис и статистика преступности в России // Общество и право. 2009. № 5 (27). С. 41–44.

9.    Воробьева А. В. Институт наказания в российском уголовном праве: сущность, история становления // Актуальные проблемы государства и права. 2019. № 3. С. 215–223.

10.Таганцев Н. С. Лекции по русскому уголовному праву. Ч. общая. Вып. 1. СПб., 1887.

11.Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями : извлеч. из Судебного устава 20 нояб. 1864 года. СПб. : Тип. т-ва «Обществ. польза», 1867. 45 с.