Каталог статей из сборников научных конференций и научных журналов- Правонарушения среди несовершеннолетних в послевоенном СССР: состояние и организационно-правовые основы профилактики

И. В. Упоров, доктор исторических наук, кандидат юридических наук, профессор,

ORCID 0000-0002-0906-5228, e-mail: uporov@list.ru,

Российская академия естествознания,

г. Краснодар, Россия

Основную нагрузку в борьбе с правонарушениями, и прежде всего с преступностью среди несовершеннолетних и соответствующей профилактики в послевоенное (равно как и в последующее) время несли органы внутренних дел [1, с. 141]. В этой связи следует заметить, что после войны НКВД СССР определенным образом реструктуризировался. Так, специально созданная для этого 9 августа 1945 г. комиссия (во главе с С. Н. Кругловым) представила наркому Л. П. Берии довольно обширный проект изменений, среди которых было предложение упразднить Отдел НКВД СССР по борьбе с детской беспризорностью и безнадзорностью, передав его функции в ГУМ НКВД СССР. 10 января 1946 г. Л. П. Берия и С. Н. Круглов подписали акт приема и сдачи дел по НКВД СССР. В приемо-сдаточном акте, однако, вопреки представленному выше проекту Отдел по борьбе с детской беспризорностью и безнадзорностью в структуре НКВД сохранялся [2, с. 87–88], что свидетельствует о важности для советской власти этого направления правоохранительной деятельности. Несколько позже НКВД СССР в результате административных преобразований трансформировался в МВД СССР, в составе которого текущей борьбой с преступностью занималась милиция под руководством ГУМ (Главное управление милиции), где в апреле 1952 г. был создан отдел по предотвращению преступности со стороны несовершеннолетних (ранее эти функции выполняло Управление уголовного розыска [2, с. 88]). Что касается структуры пенитенциарных учреждений для подростков-правонарушителей, то она некоторым изменилась, но принципиальных изменений с довоенным временем не произошло [3, с. 276].

Характеризуя общую карательную политику советского государства в послевоенный период, необходимо отметить ряд противоречивых решений. Так, в 1947 г. была отменена смертная казнь. В Указе ПВС СССР «Об отмене смертной казни» [4] в качестве мотива данного решения отмечалось, в частности, что победа советского народа в Великой Отечественной войне, международная обстановка после капитуляции Германии и Японии показывает, что дело мира можно считать обеспеченным на длительное время, соответственно, «применение смертной казни больше не вызывается необходимостью в условиях мирного времени» [4]. Однако, как показали ближайшие годы, это решение явно выпадало из логики карательной политики, в рамках которой, в частности, принимались меры по усилению уголовной ответственности, в том числе и значительному (в частности, за хищения государственного и личного имущества по Указа ПВС ВС СССР от 4 июня 1947 г. и др.), и такие меры в значительной мере относились и к несовершеннолетним преступникам. Вновь стали расширяться уголовно-политические репрессии. Так, если в 1946 г. смертные приговоры составляли 2,3 % от всех приговоров, вынесенных по уголовно-политическим делам, то в 1952 г. – уже 5,6 % [5, с. 28].

В контексте нашего исследования отметим, что среди молодежи, в том числе несовершеннолетних власть также «отыскивала» политических преступников. Так, во второй половине 1940-х – начале 1950-х гг. имел место такой феномен, как возникновение молодежных подпольных политических организаций, не согласных с правящим курсом в стране. В 1946–1947 гг. в ряде городов (Москва, Ленинград, Воронеж, Свердловск и другие) возникли нелегальные группы и кружки молодежи. Цели ставились вполне житейские и по-юношески просто, например: «Захотелось нам, чтобы все были сыты, одеты, чтобы не было лжи, чтобы радостные очерки в газетах совпадали с действительностью». В программных документах молодежных групп Сталин обвинялся в предательстве интересов революции, звучал призыв к восстановлению справедливости и социализма. Представления о социализме у участников этих групп формировались при чтении и самостоятельном осмысливании (а не заучивании цитат) работ К. Маркса и В.И. Ленина. И вывод: построенный в СССР Сталиным «социализм» есть не реализация великой мечты основоположников марксизма-ленинизма, а ее грубое извращение. Конспиративные встречи, псевдонимы, проверки вновь принятых членов – все это напоминало игру, только наказание получилось слишком жестоким и взрослым [6]. Например, в январе – марте 1951 г. МГБ СССР арестовало группу юношей и девушек, якобы вынашивавших "террористические замыслы", направленные против руководства страны. Как выяснилось в ходе следствия, они входили в так называемый "Союз борьбы за дело революции" (СДР), возникший в августе 1950 г. и состоявший из старшеклассников и студентов-первокурсников, в основном детей репрессированных родителей. Подражая большевикам-подпольщикам дореволюционной поры, ребята собрали гектограф и печатали листовки. В 1952 г. Военная коллегия Верховного суда СССР вынесла приговор, определив жесткие приговоры, молодость здесь не стала смягчающим обстоятельством [6].

И в целом ситуация в стране складывалась таким образом, что уже в 1950г. смертная казнь была восстановлена (сначала за особо тяжкие преступления против государства, а затем и за тяжкие общеуголовные преступления). После этого государство продолжало принимать репрессивные акты, о приоритете которых свидетельствует и тот факт, что в рассматриваемый период (июнь 1945 – март 1953 г.) была проведена только одна амнистия, а именно связанная с Победой (Указ ПВС Верховного Совета СССР «Об амнистии в связи с Победой над Гитлеровской Германией» от 7 июля 1945 г.). Между тем в дальнейшем поводы для амнистии имелись, например, в 1947 г. отмечалось 30-летие Великого Октября, в 1950-м году 5-летие Победы. Однако власть не посчитала нужным смягчать участь преступников, и следующая амнистия (после 1945 г.) была проведена только после смерти Сталина, причем практически сразу – 27 марта 1953 г. (Указ ПВС СССР «Об амнистии» от 27 марта 1953 г.).

При этом каждая амнистия традиционно всегда касалась немалой части несовершеннолетних преступников, и отказ власти от амнистии по сути означал отказ смягчить участь многих подростков-правонарушителей. Отмеченные и другие репрессивные акты свидетельствуют о том, что внутриполитическое положение в СССР после окончания войны было достаточно сложным. Первые послевоенные годы характеризовались всплеском как общеуголовной, так и корыстной хозяйственной преступности. Так, за первый послевоенный 1946 г. в СССР было зарегистрировано органами внутренних дел 1014274 преступлений. Это оказалось почти на 20 % больше, нежели в 1945 г. В 1947 г. этот показатель неуклонно возрастал [7. л. 344–346]. Состояние общеуголовной преступности в послевоенные годы подробно описано, в частности, М. Э. Жарким [8]. Так, в целом по СССР число хищений имущества выросло в 1947 г. относительно 1946г. на 43,7 %, случаи бандитизма, разбоя и грабежа в 1947 г. – почти в два раза чаще [7, л. 347]. Помимо этого распространенными были злоупотребления должностным положением.

При этом особенностью послевоенной преступности являлось более активное втягивание в преступную деятельность несовершеннолетних. Так, среди привлеченных к уголовной ответственности в 1946 г. несовершеннолетние по некоторым составам преступлений составляли до одной трети, в частности, совершались преимущественно кражи, грабежи, хулиганские действия, реже убийства. Такое положение имеют свое объяснение. Дело в том, что война породила новую волну беспризорщины (хотя и меньшего масштаба, чем во время Гражданской войны). А неурожай 1946 г. и связанный с этим голод в ряде регионов вызвал заметный рост беспризорности в СССР. С осени этого года среди задержанных в детских приемниках-распределителях заметно увеличилось число детей из сельской местности: если в первом квартале 1946 г. в распределители из села поступало по всей стране почти 55 тысяч детей, то в третьем почти в два раза больше; кроме того, количество беспризорных детей увеличивалось из-за ухода их из семей и побегов из детских учреждений, оказываясь на улице, дети промышляли мелкими кражами, обменом и торговлей, попрошайничеством [9, с. 41]. Так, в г. Ленинграде число беспризорных детей возросло во II-м полугодии 1946 г. до 3042 человек, в Свердловске – до 1981, Ростове-на-Дону – до 801. Повышение беспризорности и безнадзорности детей происходило в Татарской и Башкирской АССР, Куйбышевской, Калужской, Крымской, Новосибирской областях и в Краснодарском крае.

Указанные и другие подобные факты стали уже не могли оставаться без внимания органов власти СССР. И наряду с мерами репрессивного характера одновременно стали приниматься решения, направленные на оказание реальной помощи детям-сиротам. Так, в апреле 1947 г. было принято Постановление Совета Министров СССР «Об улучшении работы по устройству детей и подростков, оставшихся без родителей [10]. Данное Постановление обязывало Министерство трудовых резервов организовать до 1 июня 1947 г. 80 специальных ремесленных и 20 сельскохозяйственных училищ для устройства подростков, направляемых из детских приемников-распределителей (далее также – ДПР) и из детских домов. Кроме того, МВД надо было организовать до 1 августа того же года детские колонии на 10 тыс. человек. На организацию и содержание детских домов и колоний выделили из резервного фонда Совмина СССР 299,8 млн. руб. Столичные и провинциальные власти обязывались взять под особое наблюдение всю работу по устройству детей, оставшихся без родителей. Если прежде Советы депутатов трудящихся и милиция вели борьбу с беспризорниками и всячески отстранялись от устройства бездомных и голодных детей, то после принятия постановления они должны были заниматься и этим вопросом.

Можно еще отметить принятое в июне 1947 г. Постановление ЦК ВЛКСМ «Об участии комсомольских организаций в улучшении работы детских домов и устройстве детей, оставшихся без родителей», которым на горкомы, райкомы и обкомы комсомола были возложены задачи решать вопросы, связанные с постановкой воспитательной работы в детских домах и улучшением материально-бытовых условий детей-сирот. Особо в документе подчёркивалось, что данную работу стоит воспринимать не как кратковременную кампанию, а как важнейшую политическую и государственную задачу комсомола. Там же говорилось о необходимости содействия со стороны комсомольских организаций партийным и советским органам в создании ремесленных и сельскохозяйственных училищ для устройства подростков, направляемых из детских приёмников-распределителей МВД и из детских домов. В первую очередь эта помощь должна была выражаться в поиске, ремонте и оборудовании помещений, в создании для каждого училища необходимой производственной базы. Комсомольские организации обязывались оказывать активную помощь детским домам, в том числе в оборудовании спортивных площадок, посадке деревьев, совместно с органами здравоохранения добиваться улучшения санитарного состояния детских домов [11].

При этом важное значение придавалось начальному профессиональному обучению подростков, оказавшихся в сложной жизненной ситуации. Соответственно подростков 13–16 лет направляли в ремесленные училища и школы ФЗО, а чаще учениками непосредственно на производстве. При большом потоке детей отбор их для трудоустройства и на учебу нередко проводили наспех, учитывая переполненность ДПР – в каждом из них примерная численность должна была составлять от 40 до 60–80 чел, но в 1940-е гг. количество поступающих детей существенно превышало возможности ДПР [12, с. 19]; соответственно и на работу или на учебу попадали ранее судимые подростки, некоторые из них вскоре совершали тяжкие преступления. Так, из детприемника Ростова-на-Дону на трудоустройство в колхоз «Красный путиловец» 9 марта 1947 г. прибыли несовершеннолетние Стурайкин и Иванов. Их определили на квартиру к колхознице Поруковой. 20 марта они убили хозяйку дома, забрали вещи, деньги и скрылись. По чистой случайности вскоре оба были задержаны; выяснилось, что ранее они были судимы за кражу. Арзамасский ДПР (Горьковская область) в течение года направил в колхозы 1200 подростков, из которых большинство сбежали. Причиной явились тяжелый труд, полуголодное существование в колхозах. Беспризорники, совершая мелкие хищения продуктов питания и вещей, переходили в разряд малолетних правонарушителей, после задержания и суда попадали в трудовые воспитательные колонии, затем в исправительно-трудовые лагеря для взрослых [13]. В результате у многих из них складывался криминальный образ жизни, поскольку иного они просто не знали.

При таких обстоятельствах важнейшее значение стало придаваться предупреждению преступности среди несовершеннолетних – эта функция по-прежнему возлагалась прежде всего на органы внутренних дел на основе тех структурных подразделений и методических указаний, которые сложились в завершающий период войны. Такой подход принес определенные результаты и к концу рассматриваемого периода ситуация с преступностью некоторым образом улучшилась [14; 15 и др.]. Дополнительными импульсами в решении рассматриваемой проблемы послевоенного времени стали такие решения органов власти и управления, как Постановление Совета Министров СССР «О мерах ликвидации детской беспризорности в РСФСР» (8 апреля 1952 г.), Директива МВД СССР «Об условно-досрочном освобождении из детских трудовых колоний» (27 ноября 1947 г.), Приказ МВД СССР «Об улучшении работы трудовых воспитательных колоний МВД» (11 апреля 1951 г.) и др. И во второй половине 1950-х гг. ситуация с девиантным поведением несовершеннолетних стала заметно улучшаться.

Подытоживая, можно отметить, что проблема борьбы с преступностью в СССР после окончания Великой Отечественной войны стала одной из ключевых во внутренней политике государства. Одним из важнейших факторов этого явления следует назвать прежде всего сложившееся сразу после войны трудное положение с продовольствием, следствием чего стал резкий рост числа хищений, и прежде всего среди несовершеннолетних. Был определен приоритет в борьбе с хищениями – усиление карательных мер, и такой подход вполне вписывался в рамки действующей в СССР административно-командной системы управления обществом и государством. Отталкиваясь от него, в сфере борьбы с преступностью действовали и правоохранительные органы, структура которых в рассматриваемый период не претерпела принципиальных изменений по сравнению с довоенным временем. Основную нагрузку в борьбе с подростковой преступностью в послевоенное время несли органы внутренних дел. Текущей борьбой с преступностью занималась находившаяся в структуре НКВД (МВД) СССР милиция под руководством ГУМ (Главное управление милиции), где функции предотвращения преступности со стороны несовершеннолетних выполняло Управление уголовного розыска, а в апреля 1952 г. был выделен отдел по этому направлению. В центральной аппарате НКВД (МВД) СССР также имелось подразделение, занимавшееся несовершеннолетними правонарушителями, в отношении которых власть в целом также усиливала карательные меры. О приоритете репрессивных мер свидетельствует и тот факт, что в рассматриваемый период была проведена только одна амнистия, и несовершеннолетние преступники, немалая часть которых ранее неизменно освобождалась при амнистиях, оставалась в местах лишения свободы, что еще больше усугубляло проблемы предупреждения среди них совершения новых преступлений. С конца 1940-х гг. ситуация стала меняться в направлении активизации профилактики подростковой преступности, а смягчение уголовных наказаний в отношении несовершеннолетних правонарушителе стало происходить только после смерти Сталина.

Библиографический список

1.    Бикчурина Э. З., Кабиров Д. Э. Роль органов внутренних дел ТАССР в борьбе с беспризорностью и детской преступностью в 1930–1940-е годы // Вестник КЮИ МВД России. 2021. № 2. С. 141–151. 

2.    Лубянка. Органы ВЧК-ОГПУ-НКВД-НКГБ-МГБ-МВД-КГБ. Документы / Сост. А. И. Кокурин, Н.В. Петров. М.: Росспэн, 2003.

3.    Упоров И. В. Пенитенциарная политика России в ХVIII–ХХ вв.: Историко-правовой анализ тенденций развития: монография. Санкт-Петербург, 2004.

4.    Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об отмене смертной казни» от 26.05.1947 г. // Ведомости Верховного Совета СССР. 1947. № 17.

5.    Попов В. П. Государственный террор в советской России. 1923–1953 (источники и интерпретация) // Отечественные архивы. 1992. № 3. С. 25–30.

6.    Пока свободою горим. (О молодёжном антисталинском движении конца 40-х – начала 50-х годов) / Составитель и автор предисловия И. А. Мазус. М.: Пик, 2004.

7.    ГАРФ. Ф. Р-9401. Оп. 2. Д. 497. Л. 344-347.

8.    Жаркой М. Э. Милиция Ленинграда в механизме реалиазции карательной политики послевоенных лет (1945–1957 гг.): исторические уроки деятельности. СПб., 2004.

9.    Федин С. А. Из истории борьбы Нижневолжской милиции с детской беспризорностью и безнадзорностью в послевоенный период // Каспийский регион: политика, экономика, культура. 2011. № 3. С. 37–43.

10.Постановление Совета Министров СССР от 07.04.1947 г. Об улучшении работы по устройству детей и подростков, оставшихся без родителей // СЗ СССР. 1947. № 16.

11.Беляев А. А. Шефство комсомола над детскими домами (на материалах Тамбовской области 1946–1953 гг.) // Ист., филос., полит. и юрид. науки. 2009.№ 2. С. 18–21.

12.Маркдорф Н. М. Проблемы ликвидации детской беспризорности и безнадзорности в Кузбассе (1944–1950) // История повседневности. 2020. № 4. С. 64–79.

13.Зима В. Ф. Социология бесправия: реакция сталинской юстиции на голод в СССР в 1946–1947 гг. // Социологические исследования. 1999. № 2. С. 87–98.

14.Смирнова Н. В. Деятельность органов НКВД-МВД в борьбе с беспризорностью и безнадзорностью несовершеннолетних в Ленинграде и Ленинградской области (1941–1949 гг.): историко-правовой аспект): дис. ... канд. юрид. наук. СПб, 1997.

15.Упоров И. В. Мировой экономический кризис и статистика преступности в России // Общество и право. 2009. № 5 (27). С. 41–44.