Каталог статей из сборников научных конференций и научных журналов- Психоаналитическая теория денег и денежный невроз

Е. С. Мордас кандидат психологических наук, доцент,

Д. О. Мордас  преподаватель,

Московский институт психоанализа, г. Москва, Россия

Введение

П. Друкер [9] обращает внимание, что в последние десятилетия XIX века в Европе, и, в частности, в Австрии, среди среднего класса стал проявляться так называемый «денежный невроз» – скрываемая или вытесненная в бессознательное одержимость деньгами. «Денежный невроз» проявлялся в постоянном страхе оказаться в бедности, в навязчивой тревоге о недостаточном доходе и о том, что не сможешь поспевать за социальными ожиданиями себя, своей семьи и соседей. Невротики, страдавшие этим расстройством, чаще обычного заводили навязчивые разговоры о деньгах, при этом всегда утверждая, что они в них не заинтересованы.

П. Друкер делает смелое утверждение, что З. Фрейд явно страдал от данного расстройства. Несмотря на свою безжалостную честность с собой, З. Фрейд испытывал постоянную финансовую тревогу, которую подавлял и вытеснял в бессознательное. Не имея возможности самому справиться с болезненным «денежным неврозом» он не замечал его и у своих пациентов, что позволяет во многом объяснить, сравнительно небольшое количество клинического материала в работах З. Фрейда, относящегося к деньгам, несмотря на их огромную роль в жизни каждого человека.

Еще одним фактом, который приводит П. Друкер в поддержку своего утверждения, является, то, что семья З. Фрейда несмотря на его утверждения, всегда была хорошо финансово обеспечена. А сам З. Фрейд никогда не испытывал каких-либо серьезных финансовых затруднений, как в детстве, так и во взрослой жизни.

Для лучшего понимания феномена «денежного невроза» далее были рассмотрены труды психоаналитиков начиная с З.Фрейда, в которых так или иначе звучала тема денег и выдвигались гипотезы их бессознательного значения для человека.

Феномен денег в психоаналитической теории

Как подчеркивает П. Фукуа [13], к классической психоаналитической теории денег необходимо отнести работы самого З. Фрейда и его современников. Более поздние работы, посвященные этой теме, можно считать скорее неоклассическими в силу разнообразия интерпретаций классической психоаналитической теории последователями З. Фрейда.

В рамках классического психоанализа в теории денег были изучены два аспекта: отношение аналитика к оплате своих услуг и бессознательный смысл денег, проявляющийся в свободных ассоциациях и действиях.

Касаясь первого аспекта, З. Фрейд [3] рекомендовал относиться к финансовым отношениям между пациентом и аналитиком открыто и откровенно. Аналитику необходимо заранее сообщить пациенту стоимость своих услуг и метод оплаты. Эффективность метода психоаналитической терапии обуславливает правомерность высокого гонорара. В то же время З. Фрейд отмечал, что бесплатные сессии в психоанализе нереалистичны, бесполезны и увеличивают устойчивость пациента к терапии. Вторичная выгода пациента от бесплатного лечения подрывает решимость преодолевать трудности, сталкиваться с болезненными последствиями и восстанавливаться от невроза. По мнению З. Фрейда это также является причиной низкой эффективности психоанализа для бедных. Вторичная выгода от жалости аналитика к невротическим симптомам бедного человека, превышает любую пользу отказа от них.

З. Фрейд также обратил внимание на бессознательный смыл денег. В 1897 году в письме к Флиссу [12] он отмечал, что многие мифы и сказки связывают деньги с грязью и экскреторными продуктами. В клинической практике З. Фрейд наблюдал корреляцию между интересом пациентов к деньгам и их одержимостью дефекацией. Там же развивая свою идею он упоминает древнюю Вавилонскую доктрину «gold is the feces of Hell» (золото – фекалии ада).

Первоначально связь между «деньгами» и «фекалиями» была словесной ассоциацией, периодически проявлявшейся в анализе. Но позже З. Фрейд заметил, что интерес пациентов к анальным функциям обусловлен характером. Анальный эротизм – удовольствие ребенка от дефекации приводил к длительному приучению к туалету. В характере пациента с анальными чертами проявлялись аккуратность, бережливость (скупость) и своенравность (упрямство) [4].   

В описанном З. Фрейдом [1] случае «Человека с крысами» была проиллюстрирована связь между анальным эротизмом, чертами характера и отношениям к деньгам. Одержимость пациента вернуть долг в определенном порядке – по частям (in Raten), во избежание нанесения вреда своей невесте и отцу, З. Фрейд понимал как способ пациента связать свои враждебные и эротические порывы. Услышав историю о жестокой пытке крысами, когда преступника привязывали к горшку, наполненному живыми крысами, которые пытаясь выбраться, вгрызались в задний проход жертвы, у пациента развилась описанная денежная одержимость. В ассоциациях пациент связывал крыс (Ratten) с рассрочками по долгам (Raten), младенцами и пенисами. Связь между фекалиями и деньгами стала еще более очевидной, когда в состоянии переноса, пациент стал мечтать жениться на дочери Фрейда, как его отец женился на его матери когда то, ради денег и власти. Во одном из снов пациента дочь Фрейда была с двумя пятнышками грязи вместо глаз (в английском варианте статьи - two patches of dung – два пятна навоза).

Во многом благодаря материалу, полученному из анализа «человека с крысами» З. Фрейд обобщил свои наблюдения о бессознательном смысле денег в работе [2] «О превращении влечений, в частности анальной эротики». Он отметил связь между фекалиями, пенисами, младенцами, подарками и деньгами в бессознательном. Фекалии – это первый подарок ребёнка, возникающее желание дарить подарок позже трансформируется в желание дарить (или родить) ребёнка. В процессе взросления анальная организация заменяется генитальной. Дарение подарков, обладающих денежной ценностью, символизируют желание продолжения рода у взрослых. Для того, чтобы прояснить описанные связи выше З Фрейд привел следующую схему:

Ш. Ференци добавил к теории денег З. Фрейда свои наблюдения за детьми [11]. В своей работе он отмечает, что в определенный момент развития дети испытывают удовольствие как от дефекации, так и от удержания стула. Фекалии – их первое имущество и первые игрушки. Удовольствие от манипуляций с фекалиями со временем переносится на манипуляции грязью. Затем их интерес переключается на песок, который менее влажный и грязный. Добавление в песочные постройки и замки воды, Ш. Ференци рассматривает как «возвращение подавленного» с предыдущей ступени развития. С течением времени у детей возникает интерес к собиранию красивых камушков, стеклянных шариков, пуговиц, которыми они с видимым удовольствием обмениваются между собой. По мере взросления, камушки, шарики, пуговицы заменяются монетами. Глаз ребенка наслаждается видом их блеска и цвета, ухо – металлическим звоном, символическое превращение содержимого кишечника в наслаждение деньгами завершается в своих основных контурах. «Pecunia non olet»

С развитием логического мышления символический интерес взрослого к деньгам начинает распространятся как на объекты с похожими физическими характеристиками, так и на всевозможные бумаги, обладающие ценностью (бумажные деньги, акции, банковские книжки, и так далее). Но независимо от формы денег, удовольствие от их обладания имеет глубокие корни в анальной эротике. Эротическое удовольствие от накопления и сбора золота, денежных монет и купюр можно наблюдать бесчисленное количество раз в повседневной жизни.

Ш. Ференци выдвигает предположение, что описанный онтогенетический путь развития интереса к деньгам, как психический процесс, будет так или иначе проявляться филогенетически и продемонстрирует параллелизм с развитием денежного символа в человеческой расе в целом.

Капиталистическое развитие общества при этом обусловлено как принципом реальности – индивид стремиться к достижению практических, эгоистичных целей, так и принципом удовольствия – индивид стремиться к владению и наслаждению деньгами, являющимися символической заменой подавленного анального эротизма.

Э. Джонс в своей работе [16] сделал попытку классифицировать и взаимоувязать анально-эротические проявления, рассматривая часть из них как сублимации, а другую часть как реактивные образования, влияющие на формирование характера взрослого человека. Например, он отметил, что анально-эротические тенденции в характере присутствуют у людей склонных к прокрастинации и упрямству. Они откладывают работу на потом, отчаянно погружаясь в срочные задачи со свирепой энергией и ожесточенным недовольством на любые посторонние вмешательства. Всплеск подобных активностей обычно оканчивается явным чувством облегчения и самоудовлетворения. Подавление анально-эротических влечений приводит к появлению триады З. Фрейда – чрезмерной аккуратности, скупости и упрямству, но предоставление слишком большой свободы приводит к противоположным результатам – чрезмерной щедрости и расточительству.

К. Абрахам, соглашаясь с основными выводами исследования Э. Джонсона [16] о чертах анально-эротического характера, своей работой [5] расширяет и завершает идеи своего коллеги. Так автор отмечает, что при торможении развития либидо на анальной стадии или регрессе к этой фазе, снижаются продуктивность, инициатива, способности к социальной адаптации. Более того, возникает бессознательная склонность обесценивать генитальные функции и рассматривать анальные функции как продуктивную деятельность. К. Абрахам утверждает, что у таких людей социальное поведение тесно связано с деньгами. Мужская активность и продуктивность смещается на интерес к обладанию (удержанию), возникает классических черта анального характера – экономия и жадность.

О. Фенихель [10], отметил, что стремление к накоплению богатства может быть обусловлено сочетанием различных мотивов. Он выделил четыре группы мотивов. Первая группа – рациональные мотивы к накоплению денег. Рациональное Эго стремится к накоплению богатства как к источнику существования оптимальных возможностей удовлетворения инстинктов. Вторая группа – стремление к накоплению денег как отражение стремления к власти. Это стремление связано с желанием вернуть себе инфантильное чувство всемогущества. Деньги в этом случае служат «нарциссическим запасом», приносящим наслаждение властью, самоуважение и повышение самооценки. Третья группа – стремление к накоплению денег как стремление к обладанию. К этой группе относятся причины, подробно разобранные З. Фрейдом, Э. Джонсом и К. Абрахамом. Обобщая, их можно назвать иррациональным стремлением к богатству, возникающим из неразрешённых анальных эротических конфликтов. И наконец к четвертой группе О. Фенихель отнес стремление к накоплению богатства обусловленное инстинктом самосохранения. «Капиталист, под угрозой собственного уничтожения, должен стремиться накапливать богатство».

А. Найт [18] рассматривает в своей работе некоторые аспекты поведения человека по отношению к деньгам с точки зрения психоаналитической перспективы. Например, он отмечает, что некоторые мужчины воспринимают деньги как символ собственной силы, а утрату денег или угрозу их утраты, как кастрацию или потерю мужественности. Другие видят в деньгах символическую замену материнской заботы, деньги дают им любовь и избавляют от неопределенностей и несчастий.

Автор отмечает, что тема собственных финансов является крайне табуированной темой для обсуждения. Люди проявляют гораздо меньшее сопротивление в выражении ненависти к родителям или в раскрытии сексуальных извращений, чем в обсуждении своего денежного положения, словно приравнивая деньги к своему Я.

Э. Борнеман [8] указывает на значимость второго этапа оральной фазы либидинального развития – стадии кусания. По его мнению, регресс к этой стадии является причиной развития «денежного невроза», зависти и агрессии. Людей, с фиксацией на этом этапе развития, К. Абрахам охарактеризовал как «вампиров», цепляющихся, как пиявки к другим людям и проявляющих в отношении их элементы жестокости. А. Амар [6] выразил это следующим образом: ничего не делая, невозможно заработать деньги, они (деньги) уже принадлежат кому-то, поэтому, чтобы разбогатеть, необходимо забрать их у кого-то другого. Заработок – это форма агрессии, этиологически относящаяся ко второй фазе орального развития, на которой садистические влечения сочетаются с желанием вовлечения.

Э. Борнеман [8] выдвигает гипотезу, что деньги являются материальной формой «денежного невроза». В его логике социальное определяет психическое, поэтому подавление чувственного, полезного и конкретного абстрактным и бесполезным представляет собой форму подавления психического социальным. В финансовом плане это подмена стоимости использования на обменную стоимость – превращение продуктов труда в товары. Личные, чувственные, конкретные качества труда, который создает продукт, функции, которые продукт изначально заключает в себе, стираются и заменяются абстрактным, безличным, безэмоциональным нечто - обменной ценностью – стоимостью – ценой. Такая трансформация материальных ценностей в нематериальные, такие как товары, деньги, цены и зарплаты, полностью меняет психическую жизнь человека в социуме. Естественные, чувственные влечения человека подавляются, стремление заработать, необходимость поддержания дисциплины на рабочем месте и отказ от инстинктивного удовлетворения заняли их место. Процесс трансформации полезной ценности в обменную стоимость, конкретного в абстрактное, личного в безличное требует психической адаптации, а именно появления защитных механизмов, таких как подавление, регрессия, формирование реакций, изоляция, разрушение, проекция, интроекция, обращение против самого себя, превращение в противоположность, сублимация. Основным ингредиентом такой трансформации являются деньги, обладающие свойствами как психического, так и социального. Человек испытывает влечение к обладанию деньгами, но деньги – абстрактны и не могут по своей сути удовлетворить никакой конкретной, чувственной потребности, поэтому такое влечение не подчиняется естественному ограничению, свойственному другим инстинктам. Человек, который поел, сыт; тот, кто выпил, больше не хочет пить. Удовлетворение сексуальных желаний также имеет физические ограничения. Только предел жадности к деньгам отсутствует. Это всегда неудовлетворённый, неограниченный, болезненный инстинкт как таковой.

Э. Борнеман вводит понятие «комплекс Мидаса» для описания крайней степени развития «денежного невроза». Мидас, царь Фригии, попросил у бога Диониса, чтобы всё, к чему он прикасается, превращалось в золото, и слишком поздно понял, что теперь он не может ни есть, ни пить, ни заниматься любовью, ни согреться, ведь еда и напитки, женщины и одежда превращались в холодное золото от его прикосновения. Это самая убедительная демонстрация бессмысленного, разрушительного, невротичного и ненасытного аспекта денег. Замена полезной ценности предметов на абстрактную в крайнем варианте уничтожает как сущность самих окружающих предметов и существ, так и самого «денежного невротика». Автор заключает, что в терапии крайне необходим анализ денег, который должен помогать пациентам избавляться от невротического интереса к ним.

В. Кауффман [17] подчеркивает, что ненадлежащее использование денег или денежных операций может свидетельствовать о начале развития «денежной болезни» (money-sickness) - клинически очевидного нарушения психосоматического здоровья, вызванного чрезмерной реакцией на стресс психоэкономических проблем. «Денежная болезнь» вызывает головные боли, тревожные состояния, навязчивые реакции, панические реакции, депрессию, поведенческие расстройства и нарушения желудочно-кишечной систем. Терапевты редко интересуются изучением психоэкономического состояния пациентов. Часто сами специалисты имеют эмоциональные проблемы, связанные с собственным финансовым положением, которые мешают им распознать или исследовать аномальное психоэкономическое поведение пациента. Пациент в свою очередь обычно недовольно или неправильно воспринимает вопросы, связанные с тем, как он обращается с деньгами. Такие вопросы являются для него «слишком личными» и неделикатными.

С. Блантон [7] обращает внимание, что основная разница между людьми подверженным финансовым проблемам и теми, кто обладают способностью эффективно управлять своими средствами заключается в том, что вторые рассматривают деньги как простое средство обмена, а первые наделяют их символами чего-то другого, что сильно зависит от их истории психосексуального развития. Деньги для таких людей могут символизировать власть, мужественность, компенсацию неполученной любви и т.д. Но при этом никакое количество реальных денежных средств не решает вышеперечисленные проблемы.

Д. Крюгер [19] отмечал, что деньги по-разному влияют на людей с различной психической организацией. Для человека с патологическим нарциссизмом обладание деньгами символизирует собственную ценность и помогает справляться с хронической завистью к другим. Уверенность в том, что власть и восхищение связанные с деньгами разрешат внутренний конфликт делает желание к ним ненасытным. В ряде случаев такое желание может проявляться в виде трудовой компульсии – в постоянном маниакальном стремлении зарабатывать и соответственно в неспособности расслабиться. Это стремление является способом справиться с внутренней неполноценностью, виной и никчемностью. В этом смысле профессиональная деятельность становиться единственной сферой, в которой возможно обрести и поддержать собственную идентичность. Чувство собственного достоинства, признание и уважение могут казаться доступными только в рабочей деятельности. Возникающая навязчивая потребность работать и зарабатывать, а также сильная тревога в дни отдыха, делают таких людей похожими на мифических Сизифов, толкающих огромные камни к вершине горы. «Сизифов труд» не дает возможности испытать удовлетворения от достижений, когда очередная цель достигнута, ни радости, ни эмоционального облегчения не наступает. У нарцисса нет внутренне регулируемой самооценки, точка отсчёта – это что-то внешнее, что вновь запускает процесс поиска новых источников внешнего восхищения через материальные достижения.

Д. Крюгер [20] подчеркивает, что по эмоциональной значимости и как с носителями разнообразных чувств, значений и желаний с сексом и едой могут конкурировать только деньги. Внутренние конфликты, вытесненные в бессознательное помимо психологических и поведенческих проблем, ведут к финансовым трудностям: к ненадлежащему использованию денег, к неустанному стремлению заработать как можно больше, к неспособности получать деньги, соответствующие своему потенциалу, к неспособности получать удовольствие от использования денег.

Здоровое отношение к деньгам формируется родителями, а психоэкономический фундамент закладывается семьей и в более широком смысле социальным классом. Идентификация с успешным или неуспешным родителем становиться частью самоопределения и повышает или соответственно понижает самооценку развивающегося ребенка. Дети различных социальных классов имеют разные знания и навыки обращения с деньгами. Наличие или отсутствие денег в раннем детстве способствует принятию или непринятию их как должного, которое вписано в матрицу повседневной жизни и встроено в идентичность ребенка. Развитие реалистичного чувства денег также во многом связано насколько открыто и свободно обсуждаются вопросы доходов, расходов, финансов между родителями и ребенком. Секретность в подобных вопросах является плодотворной почвой для фантазий детей как об отчаянной нищете, так и об огромном скрытом богатстве. Ребенок бессознательно интегрирует чувства родителей по отношении к деньгам: комфорт или дискомфорт, небрежность или уважение, символизм, доступность, достаточность, а также многие другие финансовые семейные принципы, и установки. Отказ родителей удовлетворят любопытство ребенка к своей зарплате, ведет к тому, что такой ребенка созреет с чувством денег как глубокой, темной, тщательно хранимой тайне, связанной с дискомфортом, исключающим открытый разговор. Дети часто делают вывод, что то, с чем обращаются тайно - это плохо. Их заключения, основанные на примитивных чувствах и ограниченном наблюдении, создают устойчивое бессознательное уравнение между деньгами и злом, тайной и чувством вины. Даже став взрослыми и рассуждая с помощью зрелого интеллекта и жизненного опыта, они не способны полностью избавиться от этого архаичного эмоционального уравнения, укоренённого в бессознательном.

Г. Линдгрен [22] рассматривает деньги как источник надежной, безличной власти, благодаря которой люди, имеющие деньги, заставляют других следовать их воле и исполнять желания. Стоимость денег имеет в основе общую разделяемую веру людей в то, что деньги универсально приемлемы и готовность обменивать на деньги реальные товары и услуги. Денежные единицы, выпущенные авторитетным органом, не обладая реальной товарной ценностью, тем не менее обладают высокой экономической ценностью, обусловленной особенностью психического восприятия. В следствии этого экономическая ценность денежных единиц во многом зависит от настроения общества: восторг, оптимизм, перспективы повышают, а тревога, разочарование и отсутствие планов на будущее снижают экономическую ценность денег. Паника может полностью уничтожить уверенность людей в приемлемости денег и подорвать веру в их стоимость. В подобных случаях воспринимаемая экономическая ценность переходит в материальные ценности, реальные товары и недвижимость.

Г. Линдгрен [22] также указывает, что деньги сами по себе – суть нейтральный, универсальный ресурс, средство - позволяющее нам измерять и обмениваться богатством. Человек, нацеленный на достижение высокого уровня компетенций в выбранной области деятельности достигает уважение, престиж и статус, которые в свою очередь приносят деньги, как естественное следствие высокого положения.

С другой стороны, влечение к деньгам, как к таковым, не приносит ни счастья, ни профессиональных успехов. Когда мотив к деньгам становится по-настоящему автономным, он принимает форму того, что Карен Хорни [15] назвала «невротической потребностью». У подобных невротиков тяга к деньгам часто побеждает сексуальные влечения. Они тратят гораздо больше времени и сил на погоню за деньгами, чем на секс. Даже известнейший из них – Казанова, итальянский авантюрист XVIII века, чьи подвиги стали своего рода вершиной для тех, кто любит хвастаться своей сексуальной силой, проводил гораздо больше часов в погоне за дукатами, чем в поисках сексуальных приключений.

Аналогично различным моделям поведения богатых существуют модели поведения и установки, приводящие к бедности. В разных странах они имеют общие черты в межличностных отношениях, структуре семьи, сообщества, моделях расходов и понятии времени. Антрополог О. Льюс [21] отметил следующие сходства: бедные во всех странах избегают участия в социальных институтах, не состоят в профсоюзах, не являются членами политических партий, не голосуют на выборах. Бедные не доверяют государственным властям и всем, кто обладает властью и престижем, враждебны к полиции. Семьи бедных крайне нестабильны и оказывают мало поддержки детям, которые пытаются воспользоваться возможностями школ, или молодым людям, желающим освоить профессиональные навыки и выбраться из бедности. Разочарованные неудачами попыток самосовершенствования, их общее настроение – апатия и фатализм. Бедные также склонны предпочитать занятия, которые приносят мгновенное удовлетворение, не думают о будущем. Приятные занятия здесь и сейчас имеют приоритет над долгосрочными планами и целями. Деньги вызывают у бедных тревогу, напряжение и страх. Бедные, как правило, терпят и прощают друг другу недостатки, но не могут простить успех.

В. Геррон [14] видел причину возникновение «невроза денег» в инфантильной фантазии о всемогуществе, от которой невротик не может отказаться. В такой парадигме деньги становятся смыслом существования и требования реальности бессознательно отвергаются. Стремление заработать как можно больше, сберечь, накопить, нежелание тратить полученные деньги – превращается в эмоционально заряженную проблему, влияющую на все сферы жизни в течение долгого времени.

Заключение

«Денежный невроз» был описан многими психоаналитиками под различными именами: невроз бедняков, невроз денег, денежная болезнь, комплекс Мидаса, невротическая потребность к деньгам. В той или иной степени данное расстройство затрагивает огромное количество людей, испытывающих симптомы «денежного невроза», отмеченные психоаналитиками. Несмотря на определенные теоретические разработки, в психоанализе нет общепринятой концепции «денежного невроза» и, следовательно, методов его диагностики и лечения. Данная тема требует дальнейших теоретических и эмпирических исследований и является важной областью исследования для психоаналитиков и психоаналитически ориентированных психологов.

Библиографический список

1.     Фрейд З. Заметки об одном случае невроза навязчивости // Навязчивость, паранойя и перверсия / З. Фрейд. – Москва : ООО «Фирма СТД», 2006. – С. 31–104.

2.     Фрейд З. О превращении влечений, в частности анальной эротики // Навязчивость, паранойя и перверсия / З. Фрейд. – Москва : ООО «Фирма СТД», 2006. – С. 123–132.

3.     Фрейд З. Сочинения по технике лечения. – Москва : ООО «Фирма СТД», 2008.

4.     Фрейд З. Характер и анальная эротика // Навязчивость, паранойя и перверсия / З. Фрейд. – Москва : ООО «Фирма СТД», 2006. – С. 23–30.

5.     Abraham K. Contributions to the theory of the anal character // The International Journal of Psycho-Analysis. – 1923. – Vol. IV. – P. 400–418.

6.     Amar A. A Psychoanalytic Study of Money // The psychoanalysis of money / ed. by E. Borneman. – New York : Urizen Books, 1976. – P. 277–291.

7.     Blanton S. The Hidden Faces of Money // The psychoanalysis of money / ed. by E. Borneman. – New York : Urizen Books, 1976. – P. 253–269.

8.     Borneman E. The psychoanalysis of money. – New York : Urizen Books, 1976.

9.     Drucker P. F. Adventures of a bystander. – New York : John Wiley & Sons, Inc., 1994.

10.  Fenichel O. The drive to amass wealth // The Psychoanalytic Quarterly. – 1938. – Vol. 7. – P. 69–95.

11.  Ferenczi S. The Ontogenesis of the Interest in Money // First Contributions to Psycho-Analysis / S. Ferenczi. – London : Maresfield Reprints, 1952. – P. 319–331.

12.  Freud S. Letter 29 // The Standard Edition of the Complete Psychological Works of Sigmund Freud. – London : Hogarth Press, 1897. – Vol. 1. – P. 272–273.

13.  Fuqua P. Classical Psychoanalytic Views of Money // The Last Taboo. Money as Symbol and Reality in Psychotherapy and Psychoanalysis / ed. by D. Krueger. – New York : Brunner/Mazel, Inc., 1986. – P. 17–23.

14.  Herron W. G., Welt S. R. Money matters: the fee in psychotherapy and psychoanalysis. – New York ; London : The Guilford Press, 1992.

15.  Horney K. Neurosis and human growth. – New York : Norton, 1950.

16.  Jones E. Anal-erotic character traits // Papers on Psychoanalysis / E. Jones. – 5th ed. – London : Bailliere, Tindall & Cox, 1950. – P. 413–437.

17.  Kaufman W. Some Emotional Uses of Money // The psychoanalysis of money / ed. by E. Borneman. – New York : Urizen Books, 1976. – P. 227–251.

18.  Knight J. A. For the love of money. Human behavior & money. – Philadelphia ; New York ; Toronto : J. B. Lippincott Company, 1968.

19.  Krueger D. A Self-Psychological View of Money // The Last Taboo. Money as Symbol and Reality in Psychotherapy and Psychoanalysis / ed. by D. Krueger. – New York : Brunner/Mazel, Inc., 1986. – P. 24–32.

20.  Krueger D. Money, Success, and Success Phobia // The Last Taboo. Money as Symbol and Reality in Psychotherapy and Psychoanalysis / ed. by D. Krueger. – New York : Brunner/Mazel, Inc., 1986. – P. 3–16.

21.  Lewis O. Anthropological essays. – New York : Random House, 1970.

22.  Lindgren H. C. The psychology of money. – Malabar, Florida : Krieger Publishing Company, 1991.