Каталог статей из сборников научных конференций и научных журналов- Мировой опыт государственной поддержки электронной промышленности

И. В. Казанская, кандидат экономических наук, доцент,

ORCID 0000-0001-7257-022X, e-mail: kazanskaya@mirea.ru,

М. П. Мелёхин, студент, e-mail: maksimmelehin480@gmail.com,

МИРЭА-Российский технологический университет (РТУ МИРЭА),

г. Москва, Россия

В третьем десятилетии XXI века электронная промышленность, и в первую очередь производство полупроводников, окончательно закрепила за собой статус базовой отрасли мировой экономики. Интегральные микросхемы стали фундаментом для развития искусственного интеллекта, телекоммуникаций, автомобилестроения и военно-промышленного комплекса. Глобальный дефицит чипов, спровоцированный пандемией COVID-19, а также обострение геополитических противоречий и торговых войн, наглядно продемонстрировали уязвимость трансграничных цепочек поставок [1]. В результате парадигма свободной торговли в этой сфере сменилась концепцией «технологического суверенитета» и технонационализма. Ведущие экономики мира осознали, что зависимость от импорта в сфере микроэлектроники представляет прямую угрозу национальной безопасности. Это привело к беспрецедентному росту государственного вмешательства в отрасль.

Электронная промышленность отличается колоссальной капиталоемкостью и длительными циклами окупаемости инвестиций. Строительство одного современного завода по производству полупроводников (фаба) оценивается в 15–20 млрд долларов США, а расходы на научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы (НИОКР) постоянно растут по мере усложнения технологических процессов [2]. В таких условиях исключительно рыночные механизмы оказываются неэффективными, требуя активного участия государства.

Мировой опыт показывает, что государственная поддержка электронной промышленности реализуется через комплексный набор инструментов [3].

1.     Прямое субсидирование и гранты: выделение бюджетных средств на покрытие части капитальных затрат при строительстве новых производственных мощностей.

2.     Налоговое стимулирование: предоставление налоговых вычетов на расходы, связанные с НИОКР, закупкой высокотехнологичного оборудования и обучением персонала.

3.     Финансовые инструменты: льготное кредитование через государственные банки развития и участие специализированных государственных инвестиционных фондов в капитале компаний.

4.     Протекционистские меры: экспортный контроль, ограничение передачи критических технологий потенциальным конкурентам, а также политика гарантированного государственного заказа.

5.     Развитие экосистемы и кадрового потенциала: финансирование профильных образовательных программ, создание научно-исследовательских кластеров и технопарков.

Успех государственной политики зависит от синергии этих инструментов и адаптации их под конкретные стратегические задачи государства.

Исторически являясь родиной полупроводниковой индустрии и сохраняя лидерство в проектировании чипов (fabless-модель), США к началу 2020-х годов сократили свою долю в мировом производстве микросхем с 37% (в 1990-х) до 12%. Для перелома этой тенденции в 2022 году был принят беспрецедентный «Закон о чипах и науке» (CHIPS and Science Act) [4].

Документ предусматривает выделение 52,7 млрд долларов прямого государственного финансирования. Из этой суммы 39 млрд долларов направляются на субсидирование строительства производственных мощностей на территории США, а 11 млрд — на передовые НИОКР. Кроме того, закон вводит 25-процентный налоговый вычет на инвестиции в оборудование для производства полупроводников. Важной особенностью американского подхода является политическая обусловленность: компании, получающие субсидии, обязуются в течение 10 лет не расширять передовое производство чипов в странах, представляющих угрозу национальной безопасности США (прежде всего, в Китае).

Стратегия Китая формируется в условиях жесткого экспортного контроля со стороны западных стран, ограничивающих доступ КНР к передовому литографическому оборудованию (например, системам EUV от компании ASML). Государственная поддержка в Китае носит тотальный характер и реализуется в рамках стратегии «Сделано в Китае 2025» [1].

Главным инструментом выступает Национальный инвестиционный фонд индустрии интегральных микросхем (известный как «Большой фонд»). Фонд аккумулирует государственные средства и направляет их на поддержку всей цепочки создания стоимости: от добычи редкоземельных металлов и проектирования до производства и сборки. На фоне санкций Китай сместил фокус государственной поддержки с попыток догнать лидеров в нанометровых техпроцессах на достижение абсолютной самодостаточности в чипах зрелых техпроцессов (28 нм и выше), которые критически важны для автопрома, интернета вещей и бытовой электроники [5].

Европа, обладая сильными позициями в производстве оборудования и чипов для автомобильной промышленности, существенно отстает в передовом контрактном производстве. В ответ на действия США и Азии, в 2023 году был утвержден «Европейский закон о микросхемах» (European Chips Act). Его амбициозная цель — удвоить долю ЕС на мировом рынке полупроводников до 20% к 2030 году. Закон мобилизует более 43 млрд евро государственных и частных инвестиций [6].

Специфика европейского подхода заключается в ослаблении строгих антимонопольных правил ЕС в отношении государственной помощи. Теперь правительства стран-членов (например, Германии и Франции) имеют законное право напрямую субсидировать строительство мегафабов иностранными корпорациями (Intel, TSMC), если такие проекты признаются «уникальными» (first-of-a-kind) для Европы.

Тайвань и Южная Корея контролируют львиную долю мирового контрактного производства самых современных чипов. Понимая, что их технологическое лидерство — это гарантия геополитической безопасности (так называемый «кремниевый щит»), правительства этих стран обновили меры поддержки.

Южная Корея приняла «K-Chips Act», который увеличил налоговые вычеты на капитальные инвестиции для крупных корпораций (Samsung, SK Hynix) с 8% до 15–25%. На Тайване были приняты поправки к Статуту промышленных инноваций (Статья 10-2), предоставляющие передовым технологическим компаниям 25-процентный налоговый вычет на передовые НИОКР [3]. Опыт Азии доказывает эффективность косвенных методов поддержки (налоги, инфраструктура, дешевая электроэнергия) при наличии сильных национальных чемпионов.

Анализ мирового опыта позволяет сформулировать несколько выводов, актуальных для формирования стратегии развития электронной промышленности в Российской Федерации в условиях санкционных ограничений.

Во-первых, современная микроэлектроника не может развиваться исключительно на принципах самоокупаемости. Опыт США и ЕС показывает, что даже страны с развитой рыночной экономикой перешли к масштабному прямому субсидированию капитальных затрат производителей. Для России это означает необходимость долгосрочного и предсказуемого государственного финансирования строительства новых фабрик и модернизации существующих мощностей (например, «Микрон», «НМ-Тех»).

Во-вторых, успешная отрасль требует экосистемного подхода. Как показывает пример Китая, поддержка должна охватывать не только производство фабрик, но и разработчиков (fabless), производителей материалов и электронного машиностроения.

В-третьих, важнейшим драйвером является внутренний спрос. Государство должно выступать не только спонсором, но и гарантированным покупателем. Мировой опыт (в частности, оборонные заказы США) свидетельствует о том, что квотирование и приоритет при государственных закупках позволяют компаниям пережить первоначальный этап нерентабельности [2].

Наконец, критическим фактором является кадровый потенциал. Расширение льготных программ (таких как IT-ипотека, отсрочки от призыва, гранты молодым ученым) полностью соответствует общемировому тренду на удержание интеллектуального капитала внутри страны.

Подводя итоги, можно утверждать, что мировая электронная промышленность вступила в эпоху государственного капитализма. Ведущие державы расценивают производство полупроводников не просто как выгодный бизнес, а как критический элемент национального суверенитета и инструмент геополитического влияния.

Мировой опыт (США, КНР, ЕС, стран Азии) наглядно демонстрирует, что для успешной конкуренции или достижения технологической независимости требуются колоссальные финансовые ресурсы, исчисляемые десятками миллиардов долларов, а также слаженная работа государственного аппарата и частного сектора. Страны, которые не смогут выстроить эффективную систему государственной поддержки и защитить свои цепочки поставок, рискуют оказаться в технологической и экономической зависимости в ближайшие десятилетия.

Библиографический список

1.     Растворцева, С. В., Череповская, Н. А. Кластеры как драйверы регионального экономического развития: практика США // Мировая экономика и международные отношения. – 2024. – Т. 68, № 2. – С. 27–36.

2.     Потапов, М. А., Котляров, Н. В. Эволюция подходов Китая к экономической интеграции в АТР // Мировая экономика и международные отношения. – 2024. – Т. 68, № 2. – С. 58–67.

3.     Дементьев, В. Е. Государственная промышленная политика в эпоху глобальных трансформаций: опыт развитых стран // Вопросы экономики. – 2023. – № 9. – С. 22–41.

4.     Смирнов, Е. Н. Развитие рынка микроэлектроники КНР в условиях санкционного давления // Азиатско-Тихоокеанский регион: экономика, политика, право. – 2025. – № 1. – С. 34–49.

5.     Особенности реализации закона CHIPS and Science Act в США: аналитический доклад / под ред. И. В. Макарова. – М.: Изд-во Высшей школы экономики, 2023. – 88 с.

6.     European Commission. The European Chips Act: Securing the EU's Supply of Microelectronics. Official Report. – Brussels, 2023. – 42 p.