Ближайшие конференции по темам

ФилософияФилософия - К-09.20.22

СоциологияСоциология - К-09.10.22

ИскусствоведениеИскусствоведение - К-09.20.22

ИсторияИстория - К-09.20.22

КультурологияКультурология - К-09.20.22

МедицинаМедицина - К-10.05.22

ПедагогикаПедагогика - К-09.10.22

ПолитологияПолитология - К-10.05.22

ПравоПраво - К-09.15.22

ПсихологияПсихология - К-09.10.22

ТехникаТехника - К-10.05.22

ФилологияФилология - К-09.20.22

ЭкономикаЭкономика - К-09.10.22

ИнформатикаИнформатика - К-10.05.22

ЭкологияЭкология - К-10.05.22

РелигиоведениеРелигиоведение - К-09.20.22


Ближайший журнал
Ближайший Научный журнал
Paradigmata poznání. - 2022. - № 3

Научный мультидисциплинарный журнал

PP-3-22

русскийрусский, английскийанглийский, чешскийчешский

21-20.07.2022

Идёт приём материалов

Информатика Искусствоведение История Культурология Медицина Педагогика Политология Право Психология Религиоведение Социология Техника Филология Философия Экология Экономика


Литературный журнал Четверговая соль
Литературный журнал "Четверговая соль"

Каталог статей из сборников научных конференций и научных журналов- АКАДЕМИЧЕСКАЯ МОБИЛЬНОСТЬ В ПРОФЕССИОНАЛЬНОМ РАЗВИТИИ: МЕТАКОГНИТИВНЫЕ КОМПЕТЕНТНОСТИ

К-02.10.16
10.02-11.02.2016

АКАДЕМИЧЕСКАЯ МОБИЛЬНОСТЬ В ПРОФЕССИОНАЛЬНОМ РАЗВИТИИ: МЕТАКОГНИТИВНЫЕ КОМПЕТЕНТНОСТИ

Н. Г. Янова Кандидат социологических наук, доцент,

Алтайский государственный университет,

Городской психолого-педагогический центр,

г. Барнаул, Алтайский край, Россия

 

Академическая мобильность выступает очевидным условием, а не показателем профессионального развития. Количественный буквализм метрического подхода в акмеологии неуместен, поскольку оценка мастерства осуществляется не по количеству достижений, а их качеству. Было бы ошибочным рассматривать траекторию профессионального развития как арифметику результатов профессиональной деятельности. Путь от специалиста к профессионалу не подчиняется правилу дискретного перехода количества в качество, психологический потенциал профессионального развития сугубо качественная атрибутика новообразований, природа которых выходит за рамки реактивных\проактивных параметров деятельности в плоскость субъектной модальности психической организации.

Академическая мобильность нечто большее, чем территориальное передвижение. Это профессиональный ресурс, который нельзя сводить к принципу географического масштаба деятельности по достижению целевых показателей. Скорее это мета-мотивационное и мета-целевое состояние развития, в британской терминологии реверсивной теории мотивации Майкла Алтера [1, с. 7–18]. Индекс академической мобильности, как атрибут акмеологической направленности личности, отражает профессиональную, а не карьерную направленность личности, всегда выше в профессиональной, а не организационной культуре образовательных организаций, имеет низкий уровень у менеджеров и администраторов, не имеет корреляций с возрастом и стажем, связан с затратами на самообразование и профессиональное развитие. Предиктором академической мобильности выступает квалификационный порог профессиональной деятельности. Речь идет не столько о квалификации должностей и званий, сколько признании профессионального авторитета в профессиональном сообществе. Академическая мобильность, скорее потребность, а не цель профессионалов, не всегда «свободных от», но всегда «свободных для», и прежде всего, для открытого диалога в поиске новых идей. Такой диалог требует не только глубины и эрудиции по предмету профессиональной компетентности, но также ряда ментально-языковых, метакогнитивных и психологических способностей, попадающих в фокус психологического сопровождения профессиональной деятельности. Встает вопрос относительно ресурсов и компетенций, необходимых для профессиональной мобильности в научно-академической сфере, в современных условиях оценки профессиональной деятельности на основе принципов «peer-reviewed, evidence-based, translational».

К числу таких компетенций, можно отнести искусство ментальной репрезентации и метарепрезентации, не просто на языке психосемиотики знака и символа, но и кодовых мостов между ними, открывающих возможность перехода от «интеллекта знания к интеллекту понимания» [12, с. 347]. Следствием эффективной психосемиотической интеграции мышления, языка и речи становятся различные метакогнитивные способности:

Способность к межкультурной коммуникации, определяется как способность к разным типам понимания. В речи это умение переходить от парадигмальной лексики к нарративной интерпретации и погружению в тезаурус. В мышлении это переход от знака к символу, от знания в форме значения, к осмысленному мнению и постижению смысла. В классификации В. В. Знакова [11.с. 12]это соответствует трем типам понимания: понимания-знания, понимания–интерпретации и понимания-постижения (духовным преобразованием, по М. Фуко). В современном психоанализе это различия между смыслообразованием и смыслообнаружением, в лингвистике это разница между окказиональным и глобальным смыслом. Во всех случаях, способность понимания требует техники сокращения концептуального расстояния в кодировании/декодировании сообщений. Чем короче концептуальное расстояние – тем легче понимание, чем сложнее концепт – тем мощнее его нейронная основа и глубже понимание.

Способность создавать и использовать перцептивные и концептуальные метафоры, в постановке вопроса J. Grady&R.Gibbs, требует психосемиотической дифференцировки primery& complex code [4, с. 1595; 5, с. 79–100]. Причем, предпочтение отдается сложной, а не простой метафоре, имеющей приоритет символа, а не знака в семиотическом коде. Процесс понимания выражений для простых и сложных метафор протекает по-разному, что доказывают их различия на уровне функциональной активности мозга. Если для «сложных» метафор отклик нейронного ансамбля обеспечивается сложноорганизованной и разветвленной нейросетью, для «простых» вызывает большую синхронизацию близко расположенных структур (имеет мало когерентных связей и низкий уровень мощности).

Перцептивная метафора «замкнутый круг» слабее, чем «круглый идиот». Концептуальная метафора более чувствительна к «ментальной грамматике» для понимания (выражение «круглый квадрат» не имеет денотата и не выражает понятия). Соблюдение «ментальных правил» в языковой грамматике становится принципиальным. Мы говорим лабиринт смыслов (maze of sense), но вереница значений. Примеры концептуальных метафор в психотерапии (lieben&arbeiten; spiritus contra spiritum; work-life balance; Life Well-Lived) кодируют ценности в ментальности и определяют ее modus vivendi.

Способность к ситуационной конгруэнтности или контекстуальность еще одна метакогнитивная способность, определяющая умение использовать контекст, оставаясь поленезависимым и толерантным к неопределенности. В современной психиатрии это составляет ресурс дифференциации автономной и ригидной психической организации личности [9, с. 65]. Контекстуальность мышления, речи и поведения не совпадает с границами термина суверенности психологического пространства. Принцип ситуационной конгруэнтности в ментальной активности позволяет гибко проводить настройку ментальных репрезентаций с учетом ментального отклика, формировать метарепрезентации с учетом внутренней модели сознания «другого» (Theory of Mind) и повышать, в конечном счете, интенциональность коммуникации.

Например, уровень абсистенции терапевта в процессе психотерапии не абсолютный, а относительный параметр, в котором вопрос «когда с кем и сколько» зависит от типа терапии, типа синдрома, типа защиты.

Способность к «контекстуальной конгруэнтности» во многом зависит от способности использовать эмоциональный интеллект. Речь идет о EQ как рефлексивной способности, проявляющейся не только на уровне эмоционально-оценочных реакций (хорошо/плохо; полезно/вредно) или уровне операционального управления действием в ситуации (способность убедительно лгать или демонстрировать инверсные отношения), а зрелом сознательном уровне регуляции и рефлексии. Примером такой иллюстрации может стать двухфакторная модель конструкта самомониторинга М. Снайдера.

Метакогнитивные ресурсы требуют активации определенных психических состояний. Так, рефлексивные навыки требуют способности к внутренней диалоговой активности. Теория “dialogical self” Губерта Херманса [6, с. 147–160] раскрывает природу диалогической личности через механизм процессов понимания и интерпретации. Позиция диалога в дискурсе, как готовность к состоянию множественной полифонии «внутреннего социума» [8, c. 251–265], получила наименование Personal Position Repertoire (личностный репертуар позиций) и статус метода PPR, регистрирующего модальности субъектно-диалогической модели психики. Можно провести параллель с идеей А. А. Ухтомского о триалоге в языке, согласно которой есть знаковый язык поведения, сигнальный язык тела и символический язык состояний. Инструментальным воплощением в развитии тезиса субъектной диалоговой активности стал опросник IDAS (The internal dialogical activity scale/P.K.Oles) и его адаптация в варианте дифференциального теста рефлексии Леонтьева Д. А., Астрецова Д. А. Важно, что диалогическая природа субъектной организации психики подтверждает тезис о несводимости уровня сознания к уровню поведения.

Переход от деятельностной личности к рефлексирующему субъекту оставляет атавистический взгляд на адаптацию через саморегуляцию, самоактуализацию через автономию и приходит к ноо-парадигме понимания через смыслообнаружение и смыслообразование. Поэтому осмысленность и рефлексия «надиндивидуального» есть метакогнитивная способность и акмеологический ресурс профессионального развития, что требует, по У. Джеймсу, «духовного Селф» как лидирующего голоса в интеграции идентичности. Следствием смысловой интеграции идентичности становятся ответственность и надиндивидуальные цели. Согласно известной психотерапевтической метафоре, ноогенный психоневроз не что иное, как «страдание души, не нашедшей смысла».

Наконец, не менее важным мета-психическим состоянием, является позитивное функционирование, термин позитивной психологии Сэлигмана, попавший в пятерку принципов интегративной науки о личности [2, c. 204–217]. Поиск психологических коррелятов счастья (дофаминэргических процессов) связывают не только с уровнем объективных достижений, но и с уровнем субъективного благополучия, субъективной значимости. Так, в числе предикторов актуального статуса психосоциального благополучия [3, c. 102] в экспериментальных исследованиях статистически подтверждается профессиональная деятельность, акмеологическая направленность личности и психологические ресурсы, в которых особую роль играет категория аутелитических переживаний [7, c. 83–104]. Например, состояние потока в профессиональной деятельности, измеряет одноименная шкала методики диагностики переживания деятельности Д. А. Леонтьева. Тезис о целевой установки в саморегуляции профессиональной деятельности оказывается не безальтернативным. Шкала профессиональной приверженности К. Кохли (PCS) и ее модификации также подтверждают роль процессуальной мотивации в противовес потребности в достижениях.

Постановка проблемы метакогнитивных компетенций для помогающих профессий известна под ярлыком «беспомощного помощника» (Schmidbauer, 1977). Еще Фрейд задавался вопросом о том, что делает с помогающими профессионалами эта «невозможная профессия», в которой главным рабочим инструментом является личность профессионала. Ведь среди прочих профессий большой процент самоубийств у психиатров-психотерапевтов [10, с. 71].

Такая статистика подтверждает метафору ноогенного психоневроза о страдании души, не нашедшей смысла, когда чувство беспомощности, накапливаясь, становится чувством бессмысленности, как сказал Матиас Буриш о синдроме эмоционального выгорания. И все же в плане психологического сопровождения «…имело бы смысл требовать от аналитика в качестве доказательства профессиональной пригодности большей нормальности и корректности, чем от остальных людей» (Freud, 1982). Недаром попытки психологов сопровождать человека, обреченного жить и работать в нездоровом мире, начинаются с проблемы интеграции идентичности пациента и заканчиваются своей собственной [10, с. 266]. В психологическом смысле, миссия апостола Павла «стань тем, кто ты есть» бессмертна и выполнима. Природа метакогнитивных функций носит креативный, а не механический характер [14, с. 140], правила созидания заложены в субъективном опыте [13, с. 69] количественно (релятивисткое ускорение) и качественно (квантовый скачок). Сознание и мозг, мышление и язык имеют «восходящую природу» как на уровне нейрофизиологических, так и психосемиотических механизмов ментальной активности. Психическая организация субъектной реальности обязательным условием имеет принцип обратной связи.

Адаптационные, ментальные, карьерные, возрастные, гендерные и личностные трудности в профессиональной деятельности не редкость, особенно в современных условиях «модернизации и реорганизации» или «маргинализации и деградации». В жестких тисках общества спектакля и кнсьюмеризма, экологический кризис личности неизбежен. Поэтому комплекс мер психологической диагностики, поддержки и сопровождения действующих профессионалов – актуальный вызов психологическому профессиональному сообществу.

 

Библиографический список

  1. Apter M. J. The development of the Motivational Style Profile // Personality and Individual Differences. – 1998. – № 24.
  2. McAdams D. P., & Pals J. L. A new Big Five: Fundamental principles for an integrative science of personality. American Psychologist, 61, 2006.
  3. McAdams, D. P. The art and science of personality development. New York: Guilford Press, 2015.
  4. Grady J. Primary metaphors as input to conceptual // Journal of Pragmatics. – 2005. – № 37.
  5. Grady J. A typology of motivation for conceptual metaphor: Сorrelation vs. resemblance / J. Grady // R. W. Gibbs., G. J. Steen (eds.). Metaphor in cognitive linguistics. – Amsterdam : John Benjamins, 1999.
  6. Hermans, H. The Dialogical Self as a Society of Mind: Introduction. Theory & Psychology, 2002. – 12 (2).
  7. Nakamura, J. Csikszentmihalyi,M. Positive psychology and the life well-lived. – Washington DC: American psychological Assotiation, 2003.
  8. Valsiner J. Forms of Dialogical Relations and Semiotic Autoregulation within the Self // Theory & Psychology. – 2002. – 12 (2).
  9. Шапиро Д. Автономная и ригидная личность. – М. : Класс, 2009.
  10. Виртц У., Цобели Й. Жажда смысла: Человек в экстремальных ситуациях. – М. : Когито-Центр, 2014.
  11. Знаков В. В. Субъектно-аналитический подход в психологии понимания // Психологические исследования. – 2015. – Т. 8. – № 42.
  12. Пенроуз Р. Новый ум короля. О компьютерах, мышлении и законах физики. – М. : URSS, 2015.
  13. Петренко В. Ф., Супрун А. П. Взаимосвязь квантовой физики и психологии сознания // Психологический журнал. – 2014. – № 6.
  14. Супрун А. П., Янова Н. Г., Носов К. А. Метапсихология. Релятивистская психология. Квантовая психология. Психология креативности. – М. : URSS, 2013.
Полный архив сборников научных конференций и журналов.

Уважаемые авторы! Кроме избранных статей в разделе "Избранные публикации" Вы можете ознакомиться с полным архивом публикаций в формате PDF за предыдущие годы.

Перейти к архиву

Издательские услуги

Научно-издательский центр «Социосфера» приглашает к сотрудничеству всех желающих подготовить и издать книги и брошюры любого вида

Издать книгу

Издательские услуги

СРОЧНОЕ ИЗДАНИЕ МОНОГРАФИЙ И ДРУГИХ КНИГ ОТ 1 ЭКЗЕМПЛЯРА

Расcчитать примерную стоимость

Издательские услуги

Издать книгу - несложно!

Издать книгу в Чехии