Просмотр публикаций по категориям:

И. В. Упоров, доктор исторических наук, кандидат юридических наук, профессор,

ORCID 0000-0002-0906-5228, e-mail: uporov@list.ru,

Российская академия естествознания,

г. Краснодар, Россия

В начале XIX в. в Российской империи имела место реформа устройства государственного аппарата, при этом существенным образом была изменена система центрального управления [1, с. 158], что обуславливалось необходимостью «решения системного кризиса Российской империи, охватившего политическую, социальную, экономическую сферы» [2, с. 20]. Теоретическое обоснование такого реформирования в значительно степени основывалось прежде всего на записках и сочинениях М.М. Сперанского, сумевшего благодаря своим талантом стать высокопоставленным чиновником. После издания уставов о гражданской службе в Своде законов Российской империи 1832 г. было юридически закреплено положение, когда государственная служба стала про­фессией, а служилые стали представлять собой в совокупности, как выразился В. В. Ивановский в самом начале ХХ в., «самостоятельный общественный класс» [3, с. 4].

И. В. Упоров, доктор исторических наук, кандидат юридических наук, профессор,

ORCID 0000-0002-0906-5228, e-mail: uporov@list.ru,

Российская академия естествознания,

г. Краснодар, Россия

В октябре 1961 г. состоялся ХХII Съезд КПСС, на котором была принята обновленная (в новой редакции) Программа КПСС [1], в которой была официально закреплена задача скорого (к 1980 г.) построения материально-технической базы коммунизма. Вероятно, Н.С. Хрущеву и другим руководителям советского государства хотелось как можно быстрее показать всему миру преимущества советского социалистического строя, доказать, что только в условиях социализма  возможно столь ускоренное экономическое развитие и повышение уровня жизни населения [2, с. 64].

И. В. Упоров, доктор исторических наук, кандидат юридических наук, профессор,

ORCID 0000-0002-0906-5228, e-mail: uporov@list.ru,

Российская академия естествознания,

г. Краснодар, Россия

В Московском государстве основная нагрузка в сфере реализации антикриминальной политики по общеуголовным преступлениям, возлагалась прежде всего на губные учреждения (губные и приказные избы и их аппараты во главе с губными старостами), которые, выражаясь современной терминологией, методологически (ссылки на законы, разъяснения, инструкции) обеспечивались приказами – органами центрального управления, при этом в данной сфере основными были Разбойный приказ, а также Приказ сыскных дел; но в повседневной деятельности эти учреждения находились в непосредственном подчинении воевод. Преступления в виде разбоя (разбойных нападений) наносили существенный вред общественным отношениям (так же, как кражи, убийства), соответственно на борьбе с этим общественно опасным деянием концентрировались усилия губных учреждений, и прежде всего в части розыска преступников [1, с. 43]. В этой связи нужно заметить, что в составе разбойников преобладали представители низких сословий – крестьяне, холопы, разного рода «гулящие» люди. Вместе с тем в разбоях принимали участие и представители более высоких сословий, что можно видеть, в частности, по содержанию некоторых десятен (деся́тни – документы в Московской Руси в XVI–XVII вв. в виде списков служилых людей).

И. В. Упоров, доктор исторических наук, кандидат юридических наук, профессор,

ORCID 0000-0002-0906-5228, e-mail: uporov@list.ru,

Российская академия естествознания,

г. Краснодар, Россия

Основную нагрузку в борьбе с правонарушениями, и прежде всего с преступностью среди несовершеннолетних и соответствующей профилактики в послевоенное (равно как и в последующее) время несли органы внутренних дел [1, с. 141]. В этой связи следует заметить, что после войны НКВД СССР определенным образом реструктуризировался. Так, специально созданная для этого 9 августа 1945 г. комиссия (во главе с С. Н. Кругловым) представила наркому Л. П. Берии довольно обширный проект изменений, среди которых было предложение упразднить Отдел НКВД СССР по борьбе с детской беспризорностью и безнадзорностью, передав его функции в ГУМ НКВД СССР. 10 января 1946 г. Л. П. Берия и С. Н. Круглов подписали акт приема и сдачи дел по НКВД СССР. В приемо-сдаточном акте, однако, вопреки представленному выше проекту Отдел по борьбе с детской беспризорностью и безнадзорностью в структуре НКВД сохранялся [2, с. 87–88], что свидетельствует о важности для советской власти этого направления правоохранительной деятельности. Несколько позже НКВД СССР в результате административных преобразований трансформировался в МВД СССР, в составе которого текущей борьбой с преступностью занималась милиция под руководством ГУМ (Главное управление милиции), где в апреле 1952 г. был создан отдел по предотвращению преступности со стороны несовершеннолетних (ранее эти функции выполняло Управление уголовного розыска [2, с. 88]). Что касается структуры пенитенциарных учреждений для подростков-правонарушителей, то она некоторым изменилась, но принципиальных изменений с довоенным временем не произошло [3, с. 276].

И. В. Упоров, доктор исторических наук, кандидат юридических наук, профессор,

ORCID 0000-0002-0906-5228, e-mail: uporov@list.ru,

Российская академия естествознания,

г. Краснодар, Россия

Во второй половине ХIХ в. в Российской империи всё активнее развивались капиталистические отношения, наблюдался определенный рост объемов производства, сопровождавшийся внедрением новых технологий. Для экономики государства этот факт, взяты сам по себе, конечно, имел позитивное значение. Однако одновременно более интенсивный рост промышленности сопровождался увеличением травматизма на предприятиях, учитывая, что охране труда и технике безопасности на системном уровне в российской промышленности внимания уделялось очень мало. Соответственно социальные выплаты рабочим при ограничении (потере) трудоспособности осуществлялись в весьма ограниченном в виде и в основном на крупных казенных предприятиях. Такое положение усугубляло протестное движение рабочих, и в обществе возникла дискуссия о том, как решить «рабочий вопрос» [1; 2 и др.]. Так, на Орехово-Зуевской фабрике рабочий, занимавшийся чисткой котлов, получил серьезную травму в результате прорыва большого объема горячего пара. После лечения, вернувшись на предприятие, ему без объяснений был вручен его рабочий паспорт, то есть он был уволен [3, л. 44]. Подобных случаев было немало. Один из фабричных инспекторов Московской губернии И. И. Янжул писал о том, что хозяин фабрики – по сути «неограниченный властитель и законодатель», и его «никакие законы не стесняют», более того, и он ими распоряжается по-своему, и ему, хозяину, рабочие обязаны «беспрекословным повиновением» – именно такая норма имела место на одной из инспектируемых им фабрик [4, с. 83].

И. В. Упоров, доктор исторических наук, кандидат юридических наук, профессор,

ORCID 0000-0002-0906-5228, e-mail: uporov@list.ru,

Российская академия естествознания,

г. Краснодар, Россия

После смерти Петра I на престол взошла неопытная в делах государственного управления Екатерина I. Воспользовавшись этим обстоятельством, более чем опытный Меншиков сумел путем политических маневров, в которых он бы искушен, сделать так, что был учрежден Верховный тайный совет как орган власти, который, де-факто стал управлять государством при формальном верховенстве на властной пирамиде императрицы, и, разумеется, Александр Меншиков имел значительное влияние. Указ о создании Верховного тайного совета состоялся в феврале 1726 г. [1], где, среди прочего, были определены полномочия Верховного тайного совета, в то числе Верховный тайный совет получал право рассматривать на своих заседаниях все вопросы государственной жизни, которые в Сенате и Коллегиях сочтут «самыми важными», о чем Сенат и Коллегии должны были письменно извещать Верховный тайный совет – «А из Сената и из других всех Коллегий писать, о чем самом важном деле случится, по сему: доношение в Верховный Тайный Совет» (ранее коллегии подчинялись Правительствующему Сенату [2, с. 37]). В этой связи в Указе уточнялось, что взаимодействие между Сенатом и Коллегиями должно было осуществляться посредством направления друг другу «промеморий», то есть обмена информацией служебного характера (в то время как ранее Сенат направлял предписывающие указы).

S. V. Rjabchikov

General director,

The Sergei Rjabchikov Foundation – Research Centre for Studies of Ancient Civilisations and Cultures,

Krasnodar, Russia

Introduction

On the basis of the structural linguistics, several Minoan words in the records of Linear A were successfully interpreted [6; 7; 8; 9; 10; 11; 12]. We continue these attempts.

S. V. Rjabchikov

General director,

The Sergei Rjabchikov Foundation – Research Centre for Studies of Ancient Civilisations and Cultures,

Krasnodar, Russia

Introduction

In the current work, the nomenclature of the classical texts with rongorongo signs and their tracings are taken into account [1]. In this investigation I use my own personal classification and translation scheme for reading the Rapanui glyphs [5, pp. 362-363, fig. 1; 6, pp. 126-127, fig. 1; 7, p. 3, fig. 1; 8, p. 20, fig. 1]. Besides, I prefer to ignore the glottal stop in Rapanui words [9, p. 564; 11, pp. 165, 171]. The rules of the alternations of sounds of the Polynesian languages are well known [14, pp. xiv–xxiv].

Е. А. Калинина

доктор исторических наук, доцент, профессор,

В. В. Куряткова,

студентка,

Петрозаводский государственный университет, Институт физической культуры спорта и туризма,

г. Петрозаводск, Россия

В ходе Первой Мировой войны Россия начала вводить в свои войска собак для медицинской, сторожевой службы и как средство связи. Собачьи упряжки были главным средством передвижения в ходе освоения Европейского Севера. Северные ездовые собаки участвовали в освоении «белого безмолвия» приполярных областей Земли, Арктики и Севера. Они разделяли с человеком все тяготы длительных переходов, погодные и климатические трудности, лишения и страдания. Они были надежными проводниками и служили тягловой силой. В суровом климате, Северной Европы и Кольского полуострова, собачьи упряжки были основным транспортом. «В пургу, в свирепый мороз, точно в срок доставляют эти бесстрашные каюры почту, привозят врача в отдаленное становище» [12, с. 3], перевезти груз, отвезти детей в школу, сходить на охоту, осуществлять контроль над стадом домашних животных, доставить почту.

ЦЕННОСТИ ПРОСВЕЩЁННОГО ИСЛАМА И РОЛЬ КУЛЬТУРНОЙ ДИПЛОМАТИИ В ИХ УКРЕПЛЕНИИ

Пулатова С. А. ORCID: 0009-0000-4816-1696, e-mail: sevaraakmalovna@mail.ru,

Профессор, Координационно-методический центр по вопросам новейшей истории Узбекистана при АН РУз, г. Ташкент, Узбекистан

ВВЕДЕНИЕ

После обретения независимости Узбекистан, как страна, расположенная на стыке цивилизаций и культур, проделал большую работу по восстановлению своего исторического положения и национальных ценностей. Сегодня, когда Узбекистан вступил в качественно новый этап своего развития, переход от национального обновления к национальному процветанию определен как важнейший приоритет. Этого можно достичь, прежде всего, путем укрепления дружбы и сотрудничества с другими странами, активизации и развития связей в культурно-гуманитарной и духовной сферах.