Просмотр публикаций по категориям:

И. В. Упоров, доктор исторических наук, кандидат юридических наук, профессор,

ORCID 0000-0002-0906-5228, e-mail: uporov@list.ru,

Российская академия естествознания,

г. Краснодар, Россия

Во второй половине ХIХ в. в Российской империи всё активнее развивались капиталистические отношения, наблюдался определенный рост объемов производства, сопровождавшийся внедрением новых технологий. Для экономики государства этот факт, взяты сам по себе, конечно, имел позитивное значение. Однако одновременно более интенсивный рост промышленности сопровождался увеличением травматизма на предприятиях, учитывая, что охране труда и технике безопасности на системном уровне в российской промышленности внимания уделялось очень мало. Соответственно социальные выплаты рабочим при ограничении (потере) трудоспособности осуществлялись в весьма ограниченном в виде и в основном на крупных казенных предприятиях. Такое положение усугубляло протестное движение рабочих, и в обществе возникла дискуссия о том, как решить «рабочий вопрос» [1; 2 и др.]. Так, на Орехово-Зуевской фабрике рабочий, занимавшийся чисткой котлов, получил серьезную травму в результате прорыва большого объема горячего пара. После лечения, вернувшись на предприятие, ему без объяснений был вручен его рабочий паспорт, то есть он был уволен [3, л. 44]. Подобных случаев было немало. Один из фабричных инспекторов Московской губернии И. И. Янжул писал о том, что хозяин фабрики – по сути «неограниченный властитель и законодатель», и его «никакие законы не стесняют», более того, и он ими распоряжается по-своему, и ему, хозяину, рабочие обязаны «беспрекословным повиновением» – именно такая норма имела место на одной из инспектируемых им фабрик [4, с. 83].

И. В. Упоров, доктор исторических наук, кандидат юридических наук, профессор,

ORCID 0000-0002-0906-5228, e-mail: uporov@list.ru,

Российская академия естествознания,

г. Краснодар, Россия

После смерти Петра I на престол взошла неопытная в делах государственного управления Екатерина I. Воспользовавшись этим обстоятельством, более чем опытный Меншиков сумел путем политических маневров, в которых он бы искушен, сделать так, что был учрежден Верховный тайный совет как орган власти, который, де-факто стал управлять государством при формальном верховенстве на властной пирамиде императрицы, и, разумеется, Александр Меншиков имел значительное влияние. Указ о создании Верховного тайного совета состоялся в феврале 1726 г. [1], где, среди прочего, были определены полномочия Верховного тайного совета, в то числе Верховный тайный совет получал право рассматривать на своих заседаниях все вопросы государственной жизни, которые в Сенате и Коллегиях сочтут «самыми важными», о чем Сенат и Коллегии должны были письменно извещать Верховный тайный совет – «А из Сената и из других всех Коллегий писать, о чем самом важном деле случится, по сему: доношение в Верховный Тайный Совет» (ранее коллегии подчинялись Правительствующему Сенату [2, с. 37]). В этой связи в Указе уточнялось, что взаимодействие между Сенатом и Коллегиями должно было осуществляться посредством направления друг другу «промеморий», то есть обмена информацией служебного характера (в то время как ранее Сенат направлял предписывающие указы).

S. V. Rjabchikov

General director,

The Sergei Rjabchikov Foundation – Research Centre for Studies of Ancient Civilisations and Cultures,

Krasnodar, Russia

Introduction

On the basis of the structural linguistics, several Minoan words in the records of Linear A were successfully interpreted [6; 7; 8; 9; 10; 11; 12]. We continue these attempts.

S. V. Rjabchikov

General director,

The Sergei Rjabchikov Foundation – Research Centre for Studies of Ancient Civilisations and Cultures,

Krasnodar, Russia

Introduction

In the current work, the nomenclature of the classical texts with rongorongo signs and their tracings are taken into account [1]. In this investigation I use my own personal classification and translation scheme for reading the Rapanui glyphs [5, pp. 362-363, fig. 1; 6, pp. 126-127, fig. 1; 7, p. 3, fig. 1; 8, p. 20, fig. 1]. Besides, I prefer to ignore the glottal stop in Rapanui words [9, p. 564; 11, pp. 165, 171]. The rules of the alternations of sounds of the Polynesian languages are well known [14, pp. xiv–xxiv].

Е. А. Калинина

доктор исторических наук, доцент, профессор,

В. В. Куряткова,

студентка,

Петрозаводский государственный университет, Институт физической культуры спорта и туризма,

г. Петрозаводск, Россия

В ходе Первой Мировой войны Россия начала вводить в свои войска собак для медицинской, сторожевой службы и как средство связи. Собачьи упряжки были главным средством передвижения в ходе освоения Европейского Севера. Северные ездовые собаки участвовали в освоении «белого безмолвия» приполярных областей Земли, Арктики и Севера. Они разделяли с человеком все тяготы длительных переходов, погодные и климатические трудности, лишения и страдания. Они были надежными проводниками и служили тягловой силой. В суровом климате, Северной Европы и Кольского полуострова, собачьи упряжки были основным транспортом. «В пургу, в свирепый мороз, точно в срок доставляют эти бесстрашные каюры почту, привозят врача в отдаленное становище» [12, с. 3], перевезти груз, отвезти детей в школу, сходить на охоту, осуществлять контроль над стадом домашних животных, доставить почту.

ЦЕННОСТИ ПРОСВЕЩЁННОГО ИСЛАМА И РОЛЬ КУЛЬТУРНОЙ ДИПЛОМАТИИ В ИХ УКРЕПЛЕНИИ

Пулатова С. А. ORCID: 0009-0000-4816-1696, e-mail: sevaraakmalovna@mail.ru,

Профессор, Координационно-методический центр по вопросам новейшей истории Узбекистана при АН РУз, г. Ташкент, Узбекистан

ВВЕДЕНИЕ

После обретения независимости Узбекистан, как страна, расположенная на стыке цивилизаций и культур, проделал большую работу по восстановлению своего исторического положения и национальных ценностей. Сегодня, когда Узбекистан вступил в качественно новый этап своего развития, переход от национального обновления к национальному процветанию определен как важнейший приоритет. Этого можно достичь, прежде всего, путем укрепления дружбы и сотрудничества с другими странами, активизации и развития связей в культурно-гуманитарной и духовной сферах.

ЭВОЛЮЦИЯ ЖЕНСКОГО ОБРАЗА В СОВЕТСКОМ КИНЕМАТОГРАФЕ ВРЕМЕН ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ

Г. И. Будякова, магистрант, Санкт-Петербургский государственный университет; младший научный сотрудник музея «Самбекские высоты»,

ORCID: 0009-0006-5427-2142, e-mail: glafira01@bk.ru ,

г. Санкт-Петербург, Россия

ВВЕДЕНИЕ

Женский образ в советском кинематографе времен Великой Отечественной войны является не только художественным, но и важным культурно-историческим феноменом. Эти образы отражают динамику социально-политической ситуации, меняющиеся ожидания общества и пропагандистские установки того времени. Анализ женских персонажей в военном кино позволяет глубже понять процессы формирования коллективной памяти о войне, а также трансформацию ролей женщин в общественном сознании. В условиях современного роста интереса к исторической памяти и культурным аспектам войны изучение женского образа в кинематографе помогает осмыслить не только прошлое, но и его влияние на настоящее.

1Чэн Цзин, преподаватель, e-mail: 1785499853@qq.com,

2Шэнь Цзыци, студент, e-mail: 1306604280@qq.com,

12Институт иностранных языков Педагогического университета Цзянси, г. Наньчан, КНР

Октябрьская революция 1917 года является важной точкой раздела в истории русской литературы. На примере крупных трудов по истории русской литературы, написанных русскими авторами, можно отметить, что независимо от того, идет ли речь о масштабной История русской литературы в 10 томах (1941–1956), или о История русской литературы в трех томах (1958–1964) с акцентом на определённые аспекты, либо о значимой История русской литературы в 4 томах (1980–1983), все они единодушно придерживаются принципа выбора литературы дореволюционного периода в качестве объекта исследования. Причина заключается в том, что Октябрьская революция стала рождением «новой литературы» [1, с. 1]. Независимо от того, в России или в Китае, «победа Октябрьской революции оказала глубокое влияние на движение новой китайской литературы» [5, с. 55]. Исходя из вышеизложенного, предмет исследования данной статьи сосредоточен (или: ограничивается) на трудах по истории русской литературы, составленных китайскими научными кругами в указанный исторический период.

В. А. Крылов, соискатель, e-mail: krylovvladimir12@gmail.com,

Институт Истории и Международных отношений,

Саратовский государственный университет имени Н. Г. Черышевского,

г. Саратов, Россия

Кризис 1935 года, вызванный нападением Италии на Эфиопию и завершившийся пактом Хора-Лаваля, стал закономерным проявлением кризиса Версальской системы. Его истоки лежали в экспансионизме итальянского фашизма и противоречивой реакции Великобритании, разрывавшейся между принципами коллективной безопасности и национальными интересами.

Г. И. Прилуцкая,

Аспирант, Санкт-Петербургский государственный университет,

младший научный сотрудник, музей «Самбекские высоты»,

г. Санкт-Петербург, Россия

Состояние войны как социально-историческая реальность в значительной степени является привычным для российского общества, особенно применительно к советскому периоду его развития. Как справедливо отмечает Е. Чимирис, восприятие войны в России принципиально отличается от западноевропейского: «Для западного кино война – это социальный контекст, который выявляет скрытые качества, нарушает течение жизни людей, становится причиной точки невозврата… характерно позиционирование человека на войне как нетипичное и ненормальное» [1]. В российской культурной традиции, напротив, война мыслится как органически присущее миру-обществу состояние (в толстовском понимании этого термина), как неотъемлемый элемент исторического бытия.