Каталог статей из сборников научных конференций и научных журналов- Социосфера. - 2026. - № 1

В. К. Свистунова, студентка, e-mail: valeria.svistunovasvistunova@yandex.ru,

А. Б. Дрючин, доцент,

Кубанский государственный аграрный университет имени И. Т. Трубилина, г. Краснодар, Россия

В современных условиях развития высшего образования проблема формирования мотивации студентов к систематическим занятиям физической культурой приобретает особую актуальность. Снижение уровня двигательной активности, рост учебных нагрузок и преобладание малоподвижного образа жизни негативно сказываются на физическом и психическом здоровье студенческой молодежи. Физическая культура рассматривается как важнейшее средство сохранения и укрепления здоровья, однако ее потенциал реализуется не в полной мере вследствие недостаточной мотивации обучающихся [1].

А. Д. Бычхиджи, магистрант, E-mail: bychkhidzhia@mail.ru,

Высшая школа государственного аудита,

Московский государственный университет им. М. В. Ломоносова, г. Москва, Россия

Введение

Государственные программы Российской Федерации являются ключевым инструментом достижения национальных целей развития и обеспечивают содержательную взаимосвязь стратегического и бюджетного планирования. Государственная программа «Развитие образования», утверждённая постановлением Правительства Российской Федерации от 26 декабря 2017 года № 1642, направлена на повышение доступности и качества образования на всех уровнях – от дошкольного до высшего [1].

Е. М. Иванов, кандидат филос. наук, доцент, e-mail: mikroprozop58@mail.ru,

Саратовский национальный исследовательский  государственный университет им. Н. Г. Чернышевского, г. Саратов, Россия

Бурное развитие систем искусственного интеллекта (AI) на основе нейронных сетей, таких как ChatGPT, Gemini, Claude, DeepSeek и т.п. неизбежно ставит перед нами вопрос: могут ли подобного рода системы обрести собственное индивидуальное феноменальное сознание, т.е. может ли возникнуть сопряженная с функцией подобной искусственной нейронной сети приватная сфера субъективного опыта, подобная сфере субъективного опыта человека, включающая в себя переживание «чувственной картины мира», переживание смыслов, эмоций и волевых актов?

И. В. Упоров, доктор исторических наук, кандидат юридических наук, профессор,

ORCID 0000-0002-0906-5228, e-mail: uporov@list.ru,

Российская академия естествознания,

г. Краснодар, Россия

В 1832 г. во многом усилиями выдающегося российского государственного деятеля М. М. Сперанского был издан 15-томный Свод законов Российской империи, при составлении кото­рого исключались недействующие нормы, устранялись противоречия, проводилась редакционная обработка текста; материал располагался уже не по хронологическому, как в Полном собрании законов, а по отраслевому принципу, причем не всегда выдержанному. Это касалось едва ли не всех сфер общественно-политической и социально-экономической жизни тогдашнего российского общества, в том числе и уголовно-правовых отношений, а их рамках – института уголовного наказания. И в отличие от ранее издаваемых правовых актов, здесь уже ощущалось влияние нарождающейся российской уголовно-правовой науки, в том числе уголовно-правовых взглядов А. Н. Радищева, Н. С. Мордвинова, А. П. Куницына, О. Горегляда, Г. И. Солнцева, Н. И. Тургенева и др., которые в своих работах затрагивали различные характеристики уголовного наказания как реакции государства на совершение общественно-опасных деяний.

И. В. Упоров, доктор исторических наук, кандидат юридических наук, профессор,

ORCID 0000-0002-0906-5228, e-mail: uporov@list.ru,

Российская академия естествознания,

г. Краснодар, Россия

Практически вся история российского государства в контексте государственно-общественных отношений характеризуется тем, что устройство публичной власти на системной уровне основывалось на централизме управления. Сначала это было видно по властным полномочиям князей в русских княжествах периода раздробленности; тогда доминировала военная составляющая, однако уже с XII–XIII вв. значение дружины в общественных процессах перестает быть решающим [1, с. 74–76]. С того времени стала укрепляться исходная публично-властная модель российской монархии в русских княжествах: князь-монарх, передающий свою власть по наследству; ближний круг лично преданных ему и им же определенных лиц; остальные чиновники, исполнявшие функции управления в разных сферах; назначенцы на местах (наместники). По мере «собирания» русских земель единоличная власть (а не власть княжеского рода-клана, как ранее) усиливалась уже в «большом», «великом» княжестве (царстве), которое становилось ядром централизуемого государства. Соответственно, «межкняжеская конфедерация» трансформировалась в унитарное централизованное государство [2, с. 5–6].

И. В. Упоров, доктор исторических наук, кандидат юридических наук, профессор,

ORCID 0000-0002-0906-5228, e-mail: uporov@list.ru,

А. Н. Быстров, кандидат юридических наук,

Российская академия естествознания,

г. Краснодар, Россия

Убийство императора Александра II 1 марта 1881 г. не только получило широкий общественные резонанс среди современников, но и в дальнейшем многократно являлось и является предметом исследований [1; 2 и др.]. Дело об убийстве царя рассматривалось Особым присутствием Правительствующего Сената. Обстоятельства совершенного преступления были исследованы дознанием и следствием в порядке, установленном в I главе 2 раздела 3 книги Устава уголовного судопроизводства (далее – УУС) [3], в рамках которых было проведены осмотры места преступления, изучены вещественные доказательства преступления, показания свидетелей-очевидцев [4]. Следствие по делу было проведено достаточно быстро, тем более, что в первые же дни после убийства императора были арестованы основные соучастники преступления – не без помощи Н. И. Рысакова, который бросил в ноги императора первую бомбу, проявив тем самым решительность в реализации «народовольческого» смертного приговора императору, но который вслед за этим, оказавшись под следствием, назвал и других участников покушения (Желябова, Перовскую, Михайлова, Гельфмана, Кибальчича).

И. В. Упоров, доктор исторических наук, кандидат юридических наук, профессор,

ORCID 0000-0002-0906-5228, e-mail: uporov@list.ru,

И. А. Ефименко, кандидат юридических наук,

Российская академия естествознания,

г. Краснодар, Россия

После подавления восстания декабристов верховная власть Российской империи, и прежде всего в лице Николая I стала значительно усиливать меры репрессивного характера с целью, прежде всего, предупреждения антиправительственных акций. В литературе М. А. Рахматулин отмечает, что новый император в этой связи говорил о том, что «революция на пороге России, но, клянусь, она не проникнет в Россию, пока во мне сохранится дыхание жизни». Собственно, и вся его последующая политическая линия представляла собой оправдание тезиса, провозглашенного в манифесте, обнародованном по завершении процесса над декабристами, что суд над ними «очистил отечество от следствий заразы, столько лет среди его таившейся» [1, с. 98]. В развитие данной исходной концепции принимались решения по разным направлениям, которые, если их обобщить по право-отраслевому признаку, разделялись на административно-правовые и уголовно-правовые, причем большинство направлений относились к мерам административного характера. Рассмотрим их подробнее.

И. В. Упоров, доктор исторических наук, кандидат юридических наук, профессор,

ORCID 0000-0002-0906-5228, e-mail: uporov@list.ru,

Российская академия естествознания,

г. Краснодар, Россия

В непосредственной борьбе с преступностью в целом и с бандитизмом на бывших в оккупации советских территориях в поздне- и послевоенный период главенствующее место занимали органы внутренних дел и органы государственной безопасности. Эти органы довольно долго осуществляли свою деятельность в тесной организационно-структурной взаимосвязи [1]. Так, ВЧК-ОГПУ первоначально существовали как самостоятельное ведомство. После этого Постановлением ЦИК СССР от 10 июля 1934 г. ОГПУ было ликвидировано в связи созданием НКВД СССР, в структуре которого было сформировано ГУГБ (Главное управление государственной безопасности). В начале 1941 г. произошло разделение функций советского карательного ведомства – 3 февраля НКВД СССР был разделен на два наркомата – НКГБ СССР и НКВД СССР (за которым осталось руководство всей лагерной сферой, милицией и войсками) [2, с. 35]. После начала Великой Отечественной было сочтено целесообразным объединить усилия НКВД СССР и НКГБ СССР в одном ведомстве. Это решение было оформлено в виде Указа ПВС от 20 июля 1941 г., в соответствии с которым НКВД СССР и НКГБ СССР были объединены в единый НКВД СССР [3]. Такова была общая картина организационно-структурного развития органов внутренних дел и государственной безопасности в то время. Их структура, полномочии, деятельность в историко-правовой литературе в целом рассмотрены довольно подробно в исторических трудах (в числе авторов В. П. Сальников, С. В. Степашин, В. Б. Романовская, В. П. Сидоренко, В. А. Иванов, В. И. Ирлицын, А. Я. Малышин, В. Е. Мартиянов и др.), и в этой связи основное внимание будет сосредоточено на тех аспектах, которые в наибольшей степени касаются борьбы с бандитизмом на бывших в оккупации советских территориях.

С. Е. Горенкова, магистрант,

e-mail: swetlanagorenkova@yandex.ru

Среднерусский институт управления, Российская академия народного хозяйства и государственного управления, г. Орел, Россия

Введение

Конституционное право граждан собираться мирно, без оружия, проводить собрания, митинги и демонстрации, шествия и пикетирования представляет собой одну из фундаментальных гарантий демократического устройства государства. Свободное осуществление данного права обеспечивает диалог между обществом и властью, позволяет артикулировать общественные запросы, а также предоставляет гражданам возможность выражать свое отношение к проводимой государственной политике [1].

Р. Т. Тимакова, доктор технических наук, профессор, e-mail: timakrt@usue.ru, Уральский государственный экономический университет,

Уральский государственный университет путей сообщения, г. Екатеринбург, Россия

К. Н. Зарывных, студентка,

e-mail: ksushazaryvnykh@gmail.com

Уральский государственный университет путей сообщения,

г. Екатеринбург, Россия

Развитие туризма в Российской Федерации сопровождается изменением структуры спроса и характера потребления. Внутренние поездки все в меньшей степени ориентированы на стандартные пакетные предложения и все чаще предполагают получение комплексного туристского опыта, связанного с восприятием территории, ее культурных и природных особенностей, а также возможностью индивидуализации маршрута. Это находит отражение в динамике туристской активности: за период с января по ноябрь 2025 года число туристских поездок по России достигло около 82,9 млн, что на 5 % превышает показатель аналогичного периода предыдущего года. По итогам 11 месяцев 2025 года россияне совершили более 164 млн туристских поездок по стране, затратив на них порядка 1,83 трлн рублей, что свидетельствует не только о росте мобильности населения, но и об увеличении экономической емкости внутреннего туристского рынка [7].